Если еще полчаса назад я деревенела от ужаса, то сейчас готова была словесно исхлестать себя за никчемные выдумки. Словом, я от нечего делать занялась самобичеванием, и так преуспела в этом деле, что чуть не забыла о цели своего путешествия.
А парочка тем временем перешла шоссе и, поднявшись по склону на параллельную дороге улицу, скрылась в винограднике довольно неказистого, на первый взгляд, огромного дома. Добротная изгородь, за ней роскошная беседка, а дальше серые бетонные стены, узкие окна. Нет, дом мне совсем не понравился. Я даже не представляю, как в таком можно жить. Как в темнице или … в тюрьме. Металлические ворота с врезанной в одну створку калиткой венчались частоколом стрел, направленных в небо. Забор сверху опутан рядом колючей проволоки. Красноречивая табличка с оскаленной мордой овчарки вещала о мерах предосторожности.
Посторонних в этом доме не жаловали. Потому просто так сюда соваться не следовало. Все мое существо вновь затрепетало от страха, а в душе родилось и с каждой секундой все острее проявлялось желание испариться отсюда как можно быстрее. Я с трудом пересилила себя и огляделась. Улица недлинная. Всего-то домов пять. Все добротные, за заборами кроны плодовых деревьев, виноградные беседки. На воротах трех домов виднелись призывные надписи о том, что есть свободные комнаты, и привлекательные предложения отведать местного вина.
А почему бы и нет, решила я и уверенно постучала в соседний дом. Где-то в глубине двора залаяла собака. Распахнулась калитка. Из нее выглянула женщина моих лет в халате, шлепанцах и огромной соломенной шляпе и вопросительно уставилась на меня:
-- Вы по какому поводу?
-- Да вот прочла, что комнату сдаете, -- я надеялась завязать разговор, чтобы посудачить между делом о соседях.
-- У нас нет душа и все удобства во дворе, -- сразу же отрезала женщина. – Поищите в другом месте…
-- Что ж вы так резко с отдыхающими? Так всех постояльцев распугаете…
-- Да какая ты постоялица? Вещей нет, одежка, сразу видно, с пляжа… Нету Витьки… Уехал. Всем бабам здесь голову вскружил. Как пчелы на мед, а вернее мухи на говно… Господи, и куда вы все, дуры, смотрите… Он же вас обирает, смеется, издевается, а вы и рады. И ладно бы молоденькие, а то уж на пенсию пора, а все на молодых кобелей засматриваетесь… Тьфу, -- женщина в сердцах сплюнула и хотела уже захлопнуть калитку.
Я поспешила заверить собеседницу, что неведомый Витька меня совершенно не интересует. Не нужно мне и жилье. Сейчас. Потому что я в данный момент живу в пансионате, но когда закончится путевка, хотела бы остаться еще на недельку в частном секторе. Внизу, у моря, и дороговато, и во дворах отдыхающих как сельдей в бочке. А здесь, на склоне и ветерок овевает, и народу меньше. Но раз уж в этом доме нет места, может хозяйка подскажет кого-то по соседству.
Лицо хозяйки смягчилось:
-- Ну, раз так, заходите. Не обижайтесь, что накинулась. Доконал своими похождениями племянник. Альфонс чертов. Нет, чтоб со сверстницами крутить любовь, так он старух вдвое старше себя охмуряет. А они потом выясняют, где он обитает, и идут права качать. Вот и подумала, что еще одна явилась…
-- Да нет, я с ребенком, так что не до сексуальных утех… Не скажете, соседи ваши постояльцев не берут?
-- Это которые? Справа или слева?
-- А вон зеленые ворота с вензелями…
-- И не думай, куркули живут. Всегда закрыты на замок, по двору собака круглые сутки бегает. Нет, не сдают они. У них и своей родни полно, все лето отдыхают. Вон и сейчас живут. Вообще они какие-то темные. Говорят, хозяева в советское время сидели. Отец у них из этих мест. А теперь два брата поставили здесь дома, век свой доживают. Вы лучше в крайний сходите. Там баба Люба живет, женщина одинокая, она любит постояльцев с детьми…
Распрощавшись со словоохотливой хозяйкой, я направилась к указанным воротам. Собственно ворот как таковых не было. Легкий штакетный заборчик, калитка, распахнутая настежь, опрятный дворик, традиционный виноградный навес, в глубине двора стол и лавки. Навстречу мне поднялась бабулька – божий одуванчик. Без преувеличения. Ее голова, свободная от платка или шляпы, была покрыта голубовато-седыми кудельками, действительно напоминающими пух одуванчика. Лицо и руки покрывали крупные пигментные пятна. Возраст у хозяйки дома был довольно преклонный. Но ее тощенькая фигурка, щепочки-ноги и руки были на удивление гибкими и проворными.