Поражаюсь, как ей или ему удалось отладить такую жесткую иерархию подчинения. Сколько ни пытались власти внедрить в эту систему своих, выше мелких шестерок никто не просочился. У меня создалось впечатление…
Тут Петя на мгновение запнулся и как-то стушевался, потом поправился:
-- Ну, я об этом некоторое время назад довольно часто задумывался. В общем, эта организация действует по клановому или кровному методу. Наподобие сицилийской мафии. Наверх, в руководство, пробиваются только свои, проверенные…
-- И что, такая крупная организация не брезгует заниматься крышеванием?
-- А кто сказал, что они крышуют? Они самым наглым образом прибирают к рукам все, что приносит доход. В их подчинении местный порт и склады, все игорные и питейные заведения на побережье, торговля. Поговаривают и о работорговле, кинднепинге, распространении наркоты… Но, если во все это верить, то получается, что Гречанка – это какой-то монстр. Думаю, как всегда, людская молва приписывает ей несуществующее. Хотя какая-то доля правды в этих россказнях есть. Дань ведь с местных предпринимателей собирают действительно.
-- Да уж куда действительнее. Я сегодня это на своей шкуре ощутила. А что будет, если я не заплачу?
-- Думаю, не стоит рисковать ради удовлетворения любопытства. Приедет Олимпиада Георгиевна, пусть сама разбирается…
-- Вот тут ты прав. Надеюсь, ты в курсе дел, как и кто должен внести деньги?
Петя заверил меня, что все будет сделано в лучшем виде.
Напоследок я все-таки попыталась прояснить для себя еще одну занимавшую меня тему: знает ли Алексей о криминальном наезде на его мать?
Петя укоризненно на меня глянул и покачал головой:
-- Ксеньдревна, вот вы бы своего сына посвящали в эти разборки? Думаю, что нет. И Олимпиада Георгиевна не считает нужным информировать сына. Она сама со всем этим разбирается. Да и не думаю, что Алексей Александрович даже подозревает о таких накатах. Слишком в разных мирах мы живем.
-- Он что, в стерильной обстановке обитает? Помнится мне, в юности он…
-- То были другие времена, -- прервал меня начальник охраны. -- Давайте не будем обсуждать своих хозяев. Я не заморачиваюсь на этот счет. Поступит распоряжение разобраться, тогда и буду решать…
На этом Петя кивнул мне как-то сдержанно неодобрительно и неторопливой походкой отправился к центральному зданию.
Я постояла немного, раздумывая над полученными сведениями. Интересно, чем я обидела Петю? По-моему, ничего такого я себе не позволила. Да и что я могу предпринять, если сижу в кресле управляющей на птичьих правах. Кто всерьез воспримет мои распоряжения, если даже я прикажу отказаться платить?
Мимо меня продефилировали два моих знакомца – Ваха и Мехти-Магомед. Я рассеянно кивнула на их приветствие. Странно, что они все время крутятся вокруг меня. Им-то что нужно? Может быть, и они приехали выбивать деньги из Липы? Но это уж пусть она с ними решает, в крайнем случае – Алексей. Своему другу я обещала пообщаться со знакомыми Липы на предмет выяснения конкретного адреса ее последнего исчезновения. Этим и буду заниматься. А где находится сейчас Липа, смогут ответить, думаю, Кристина и ее родственники. Они точно что-то знают. Недаром так рвутся в дом экономки.
И еще очень хотелось бы узнать, кто же это нашпиговал Липин дом прослушками, если, конечно, Али-Баба первый не врал.
Раз уж с Кристиной я не нашла общего языка, надо проследить за тем, куда она ездит, ее связи. В кабаре «Сады Семирамиды» она действительно работает. В этом я убедилась. И насколько поняла, там ничего интересного я не узнаю. Надо было начинать с родственников Липы. Только как к ним подобраться? Это я могу решить только на месте.
Поэтому, оставив дочуру под присмотром Леры и Оксаны, я под выдуманным предлогом отправилась в поселок.
Дом с зелеными воротами, ощетинившимися стрелами, куда в прошлый раз скрылась интересующая меня парочка, имел естественную преграду от любопытных глаз. С одной стороны, крутой склон, с другой – глухой каменный забор вдоль соседнего участка. Оставалась тыльная сторона участка. Пришлось спуститься на параллельную улицу. На глаз определила, какой из участков граничит с интересующим меня владением.
На мой настойчивый стук в старую некрашеную калитку раздавался только усталый и какой-то безысходный брех. Во дворе, заросшем сорняками, скрывающими скопления мусора, на привязи у дырявой будки сидел старый, облезлый пес. Его слезящиеся глаза с робкой надеждой оглядывали мои руки, а голос не столько предупреждал, сколько жаловался на злодейку-судьбу. В миске не было даже воды, хотя жара такая, что без зонта на улицу не сунешься.