Я покачала головой. Это что же за хозяева в этом доме, которые так измываются над старым больным псом? Хотя, судя по запущенному двору и дому, ничего хорошего от них ждать не приходится.
Наконец на мой настойчивый стук в прикрытом от жары ставнями окне показалась всклокоченная голова:
-- Пшел на… -- замахнулась она на пса, заголосившего при виде выползшей на свет запойной, источающей крепкий, застарелый запах перегара фигуры, сразу и не определишь, какого пола. Сфокусировав на мне взгляд, существо вопросительно кивнуло:
-- Ну, шо треба?
Мне совсем не хотелось иметь дело с алкоголиком. Бессмысленно заключать с ним какие-либо договора. Ради глотка пойла, он готов мать родную продать. Но и выбора нет. Именно этот участок граничит с интересующим меня двором.
Договорилась я с хозяйкой (все же это существо оказалось женщиной) на удивление быстро. Та без проблем согласилась предоставить мне на неделю летнюю кухню, расположенную в глубине участка.
С вожделением глядя на отсчитываемые мной купюры, хозяйка уже прикидывала, сколько сможет купить пойла. А рядом стонал от горя пес, которого та, походя, пнула в бок рваной кроссовкой.
Не в моих правилах критиковать быт посторонних. Но тут я не сдержалась:
-- Что ж вы пса так запустили? Он же голодный. И воды у него в такую жару нет ни капли…
-- На х… он мне сдался… Обжора. Не сдохнет никак, отрава… Убить его некому…
Первым делом, как только за пропойцей захлопнулась калитка, я принесла собаке воды. Пес накинулся на нее с жадностью обреченного. Пока лакал, его лапы, живот, спина ходили ходуном от сотрясавшей их дрожи. Пришлось мне, отложив дела, идти в магазин. Кусок колбасы несколько улучшил состояние дворняги. Я развязала веревку, служившую ошейником. Куда такой старый и хворый денется?
Действительно, пес стал моей тенью, сопровождая по всем закоулкам двора. Летняя кухня представляла собой коморку, перегороженную дощатой стеной. В меньшей половине, заваленной мусором, проглядывала ржавая старая ванна, с потолка свисала воронка душа. В большей половине виднелась газовая плита, старая металлическая кровать.
Убирать даже для вида я не стала. Зачем? Ночевать я не собиралась. Меня больше интересовал дальний участок так называемого сада, если эти заросли бурьяна возможно так охарактеризовать. Вскарабкавшись по крутому склону в зарослях крапивы, я добралась до ограды. Соседи, видно, решив, что с этой стороны им ничто не угрожает, особо не беспокоились, соорудив плетень из жердей, не забыв, правда, заострить концы, торчащие в небо.
За забором при нашем приближении зашелся в злобном, придушенном лае невидимый пес. Мой спутник ответил ему не менее остервенело.
С той стороны послышался недовольный голос, приструнивший собаку. Вскоре соседский пес лаял уже в противоположной части двора.
-- Что там? – спросила невидимая мне женщина.
-- Алкашка опять своего барбоса с привязи спустила… Не обращай внимания. Когда Кристя придет?
-- Обещала после работы заскочить…
Услышанное меня обрадовало. Возможно, сегодня узнаю что-нибудь интересное. Успокоенная, я убыла в пансионат, напоследок привязав пса у будки. За что заслужила тяжелый протяжный вздох-всхлип и долгий укоризненный взгляд.
Петр был недоволен собой. Заболтался с временной управляющей о таких делах, которые не стоило бы обсуждать с малознакомыми. Не за тем нанимала его госпожа Стефаниди, чтобы вел пустопорожние беседы с каждым отдыхающим. Ему дано четкое задание: выявить тех, кто подрывает бизнес, дискредитирует саму управляющую и те дела, которые она ведет. В этом с ней полностью солидарен и ее сын. Но за прошедшее время Петр никак не мог выйти на тех, кто вставлял палки в колеса хозяйкиного бизнеса. Правда, он пересекся с одним из охранников, но потом оказалось, что хоть они из разных ведомств, но интересы у них в принципе почти одинаковы. Наркополицейского интересовало, кто под прикрытием пансионата наводняет окрестности наркотиками. Петра больше заботило, кому это выгодно – утопить в дерьме хозяйку пансионата.
Сегодняшний наезд Кислицына его крайне встревожил. Петр не сказал Ксении Андреевне, но сам был уверен, что нынешнее посещение криминального авторитета связано, скорее всего, с гибелью его шестерки Веньки Сахарка. Почему его смерть связали с пансионатом, понятно. Теперь бы выяснить, каковы будут последствия. То, что и этот наезд того же порядка, что и предыдущие неприятности, свалившиеся на хозяйку, Петр не сомневался.
Кислицын не тот человек, чтобы спускать кому бы то ни было. Его человека убили в непосредственной близости от пансионата. Более того, Венька Сахарок по какой-то причине приезжал в пансионат, встречался с управляющей. Значит, у них какие-то общие дела.
Петр был уверен, что Кислицын не успокоится, пока не выяснит, что заставило его шестерку без его ведома посещать пансионат. А уж тому, кто свернул шею этому Сахарку, он не завидовал.
Потом мысли начальника службы безопасности вновь вернулись к утреннему происшествию. Ему не давало покоя поведение Кислицына. Что могло встревожить этого бандита? Петр потом внимательно осмотрел кабинет и саму Ксению Андреевну, и ничего необычного, такого, что может зацепить взгляд, не углядел.
Но ведь что-то Кислицына встревожило. Что-то он увидел или услышал. Петр вновь прокрутил в голове утренний разговор. Нет, ничего необычного. Вот еще одна загадка, которую пока не представляется возможным разгадать.