Но разговора не получилось. Кристя ворвалась в комнату в накрученном состоянии, то есть, рвала и метала. Узрев меня в непосредственной близости, разразилась такой нецензурной бранью, что мне поневоле пришлось ретироваться.
Я почти благополучно пробралась к выходу, и тут меня поймала довольно приятная, ухоженная и элегантно одетая дама из тех, что сидели в зале на репетиции. Я рядом с ней смотрелась бедной деревенской родственницей.
-- Интересуетесь нашим заведением? – предположила дама. – Почему же не приходите вечером? У нас интересная программа. Выступают новые дарования, есть интересные номера.
Тут дама как-то странно на меня взглянула и замолчала, потом, подхватив под руку, препроводила в свой кабинет.
-- Давайте, мы с вами выпьем кофейку. Вы ведь сейчас в пансионате вместо Олимпиады Георгиевны?
Даму звали Анна Львовна, и она была руководительницей сего борделя, пардон, кабаре, и стриптизбара. Оказывается, с Олимпиадой Георгиевной они в хороших добрососедских отношениях, потому и со мной она хотела водить дружбу. Я в ответ таких чувств не испытывала. Но в поисках Липы данная дама могла помочь. Потому некоторое время мы провели в приятной беседе. Затем я поинтересовалась, не знает ли Анна Львовна, куда на этот раз убыла ее приятельница и что за странные отношения у нее со стриптизершей Кристиной.
-- Милочка, не буду вас вводить в заблуждение. Ваша родственница всегда скрытна, посему никогда и никто не был в курсе ее перемещений. Придет время, и она появится. А что касается Кристи, то тут очень запутанная история. Девица эта, несмотря на несомненный талант, безобразно вульгарна. Вся ее жизнь направлена на поиски очередного мужа. К сожалению, кроме смазливой мордашки многим хочется и душевного тепла, а его-то у Кристи нет. Вот и возвращается к нам. Где еще она может подцепить состоятельного мужчину. А в последнее время она вбила себе в голову, что является дочерью приемного сына мадам Стефаниди и, стало быть, ее внучкой. Переехала в пансионат и требует себе содержание. Стала невозможной, клиенты ее не интересуют, работу забросила. На любое замечание сыплет оскорблениями. Если бы не желание наших посетителей видеть ее выступления, давно бы с ней расстались. Боюсь, что Кристина зарвалась.
Анна Львовна помолчала, потом, понизив голос, добавила:
-- У нас с этим строго, ну, вы понимаете…
Я удивленно вскинула брови.
-- Я о наркотиках, -- пояснила моя собеседница, -- у меня все девушки тщательно отобранные, с высшим образованием. Все заботятся о своем здоровье. Ведь понимают, что это одно из непременных условий, если появится возможность выйти замуж. Я горжусь, что большая часть моих девочек здесь находят свою судьбу…
«Ага, а тебе набивают карманы деньгами», -- про себя продолжила я, а вслух напомнила:
-- А что вы хотели рассказать о Кристине?
-- Ах, да. Мне неудобно об этом говорить, но уже не один раз мои девочки замечали неадекватное поведение Кристины. Эти ее срывы, хамство, то она хохочет, то начинает выдумывать… Словом, не в пансионате ли она принимает наркотики? В общем, я вас предупредила.
-- Анна Львовна, не сочтите за труд, проясните мне ситуацию, -- в свою очередь попросила я. – На меня наехал господин Кислицын. Как у вас с ним отношения?
-- Ну, какие отношения? Плачу, как и положено.
-- Я случайно зашла в соседнюю с Кристининой гримерную…
-- Это к Димке, что ли? И там был Кислицын? Он вам нахамил?
-- Да в принципе нет. Только я всегда считала, что те, кто сидел и стал авторитетом, не предаются однополой любви…
-- А кто вам сказал, что он сидел? Он беспредельщик. Бывший комсомольский функционер. В свое время здорово нас громил, выводил на чистую воду, а сам втихую предавался порокам. А как пришло новое время, стал искать, где бы пристроиться. Вот и создал свою бригаду. Был одно время в «шестерках», сейчас лезет в тузы. Не забивайте себе голову. Вернется госпожа Стефаниди, она все расставит по своим местам.
Мы мило распрощались с приятной Анной Львовной. И уже выходя из ее кабинета, я вдруг вспомнила, что меня занимало, и спросила:
-- Анна Львовна, скажите, а термин «буренки», случайно, не к вашим девушкам относится?
Моя собеседница весело рассмеялась:
-- К моим применим разве что термин «телки». А «буренки», ну, это те, что какой-то товар дают. Ну, там, телят, молоко… Ну, вы понимаете… Прощайте, милочка. Надумаете, приезжайте на просмотр программы. Да и просто кофейку выпить, заглядывайте.
Олег, увидя меня, заторопился к машине.
-- Что вы так долго. Я уж собрался брать этот бордель штурмом, думал, мою хозяйку приспособили к делу.
-- Ох, не болтайте лишнего. Но мне с вами надо бы посоветоваться. Я встретила там Кислицына. Он пригрозил, что порвет нашу охрану…
-- Не обращайте внимания, Ксения Андреевна. Олимпиада Георгиевна вернется и такую ему грелку поставит, мало не покажется. Зарвался малый. Забыл, кто он. Или возомнил о себе невесть что.
Но я передала предостережение и Пете. Тот воспринял его более серьезно. Состоялся довольно неприятный разговор на повышенных тонах. Я даже пожалела, что рассказала Пете о своей поездке в кабаре. В итоге произошла серьезная разборка наших охранников с ребятами Кислого. Что там было, Петя не рассказывал, но весь день ходил недовольный.
-- Лешик, когда ты официально узаконишь наши отношения? – Кристина пыталась говорить мягким, просящим голоском. Но это ей мало удавалось. То и дело проскальзывали требовательные нотки, а тембр срывался на визгливый дискант. – Сегодня в кабаре приходила новая управляющая, эта чума в тапочках. Представляешь, набралась наглости, приползла в мою гримерную. Ну, я ее и послала. То своих мелких гаденышей подсылала, чтобы меня довести, а теперь и сама. А эта мерзавка Анютка перед ней расстилалась… Лешик, откуда она явилась? Кто ее звал? Когда ты официально объявишь о нас?
Ее собеседник, недовольно поморщившись, поставил стакан с виски на подлокотник. Его уже основательно достала эта раскрашенная идиотка. Но она пока что ему нужна.
-- Кристя, я же сказал, всему свое время. Да и как я могу что-то объявлять сейчас? Ты официально замужем за внучатым племянником старухи. Надо сначала пройти процедуру развода. Потом, не забывай, вы так и не нашли завещание…
-- Может быть, его и вообще не было?
-- В том-то и дело, что было. Знать бы только, какие условия там предусматриваются для родственников. А то тронешь невовремя, а потом окажется, что все отписано государству…
-- Не пугай меня, Лешик. Как это может быть?
-- Для того и ищу завещание, чтобы не напортачить. Твой муженек все в доме осмотрел, все тайники облазил? Пусть поторопится. Не нравится мне, как эта новоявленная родственница все к рукам прибирает… Надо бы мне с ней поговорить. Судя по прослушке, что-то она там затевает. Но этим я займусь чуть позже, -- мужчина поднялся с дивана и торопливо покинул комнату.
Кристина поджала губы. Ей совсем не понравилось, как с ней разговаривал ее любовник. Что за намеки на ее замужество. Ведь он сам же и посоветовал выйти замуж за старухиного племяша. И мамашу, эту пропойцу, присоветовал внедрить в их семейку. Так, когда же Кристина, наконец, почувствует себя богатой, станет женой олигарха?
Ее Лешик в это время обдумывал свои дальнейшие планы. И места в них для Кристины не предусматривалось. Но посвящать ее в это он считал преждевременным. Всему свое время. Сейчас его больше заботила эта мифическая родственница старухи. Сегодня он увидел ее совсем близко. Даже сумел пообщаться с ней. Правда, она его не увидела. Лешик умеет превращаться в невидимок. Но задачку он этой провинциалке задал. То-то она завертела головой, выясняя, кто же ей нашептал. Пусть подумает, попереживает. Глядишь, какую-нибудь глупость выкинет. А ему это на руку. Вот только Кристю к ней подпускать ни в коем случае нельзя. Эта дура может поломать всю игру.