-- Ксеньдревна, в чем дело? Это кто? – Петя с подозрением оглядывал замарашек. – А это что за чудо? – он уставился на пса, -- Откуда здесь этот блохастый?..
-- Ой, Петенька, тут такое дело. Я хотела с тобой посоветоваться, но ты куда-то уехал, -- зачастила я, лихорадочно придумывая, что бы сказать Пете.
-- А что, мобильники уже перевелись? Или все как один разрядились? Или память в них стерлась? – Петя с иронией взглянул на девчонок. – Хотя, глядя на этих девиц, можно во все поверить. Так что вы мне сообщите, Ксения Андреевна?
-- Петя, давай отправим девочек помыться, а я тем временем тебе кое-что расскажу.
Девчонки мигом шмыгнули в ванную, и сразу раздался шум льющейся воды. А я чистосердечно рассказала начальнику службы безопасности о своих приключениях и находках.
-- Одно не могу понять, где Барбос смог пролезть на территорию. И как его теперь выдворить. Ведь такое страшилище распугает всех отдыхающих. Да и куда его выгнать? На верную смерть?
-- Ну, этот-то вряд ли с голоду помрет. Хотя, действительно, такой позор собачьего племени ходить по пансионату не должен. Ладно, с ним что-нибудь решим. Надо его обработать, постричь и вычесать. Я приглашу Игоря Николаевича обследовать его.
Теперь о девчонках. Сейчас мы их расспросим, как они оказались здесь. Меня заинтересовал рассказ о товаре. В чем, интересно, замешана Олимпиада Георгиевна? Может быть, разговор шел не о ней? Вспомни все, о чем тебе говорили эти люди?
Я вновь стала вспоминать прошлую ночь, и все, что было произнесено в тот вечер.
-- Ксеньдревна, вы в той же майке? Нет? А на что смотрели те двое?
-- На что? На грудь… И почему-то считали меня гречанкой…
Петя пристально осмотрел меня. Не преминул уточнить:
-- А это что на шее?
Я стала перечислять.
-- Нет, вот эта снежинка…
Я подошла к зеркалу. Что за снежинка? И вдруг сообразила. Петя имеет в виду серебряную конструкцию из двух сцепленных между собой треугольников, украшенную стразами.
-- Этот кругляшок, который ты называешь снежинкой, Ирка, видимо, отодрала с платья какой-то куклы и умудрилась зацепить за крестик так, что без помощи специалиста
теперь не снять. Я собиралась кого-нибудь попросить убрать эту ерунду, но тут началась эта канитель, так что все из головы вылетело… Ты лучше подумай, почему меня за Липу принимают… Уж на нее-то я точно не похожа. А меня эти два олуха еще все спрашивали, не гречанка ли я по рождению…
-- Гречанкой?.. Хм, не нравится мне все это. Почему они тебя путают, да еще называют так… Над этим надо подумать… А пока расспросим девочек…
Вышедшие из ванной девчонки, завернутые в полотенца, произвели еще более удручающее впечатление. Худенькие, анемичные, только что вступившие в подростковый возраст. Мы их аккуратно расспросили.
Одну, темноволосую, зеленоглазую, звали Вероникой. Другую, русоволосую, с серыми глазами – Валентиной. Познакомились они недавно, уже находясь в горной деревне.
Валентина – детдомовка, деревенская. Когда хозяйство развалилось, родители остались без работы. Одно время отец ездил на заработки в областной центр, потом фирма, где он служил охранником, закрылась, и он опять остался без работы. В другие места не брали – и знаний маловато, да и возраст уже критический. Вернувшись в деревню, он от безысходности запил. Все его знания и опыт работы на земле никому не были нужны. Мужчина чувствовал свою несостоятельность. Все идеалы, в которые верил, исчезли. Честность, добросовестность, порядочность больше не котировались. В почете было рвачество, умение ходить по трупам ближних, подлость и продажность.
И однажды, в очередной раз получив пинок от местной власти, он просто свел счеты с жизнью. Мать Вали еще какое-то время боролась, старалась держать свое подворье, выращивала поросят, телят, обихаживала корову. Но в одно недоброе январское утро весь скот был порезан и вывезен со двора заезжей шайкой воров. Мясо на рынке стоило астрономически дорого, а то, что это была единственная поддержка осиротевшей семье, воров не останавливало. С этого момента и мать ушла в запой, из которого уже не вышла.
Валентина и трое ее младших братьев и сестра остались одни. Всех сразу определили в детдом. Каково жить там, знают лишь те, кто сам испытал это.