Поэтому, когда однажды к Вале подошли тетенька и дяденька, на первый взгляд, такие добрые и заботливые, и предложили работу, хорошую зарплату, возможность в скором будущем вытянуть из детдома младших, она сразу же согласилась. Ее тринадцатилетний опыт жизни просто не мог ей помочь. И некому было подсказать, что в этом возрасте ее никуда еще на работу не возьмут, да и из детдома не выпустят.
Но она ни о чем таком не знала, а потому подписала договор, потихоньку простилась с младшими, обещая скоро вернуться, и ночью, как и советовали ее новые знакомые, выбралась из детдома. А дальше все было просто. Как только выехали за пределы города, такие добрые дяденька и тетенька, заставили ее выпить какую-то гадость. Опомнилась она уже далеко от родных мест. А потом оказалась в горной деревне, где никто не говорил по-русски. Здесь она впервые увидела Веронику.
У Вероники судьба еще горше. Ее продала собственная мать за бутылку ханки. А до этого девочке пришлось пройти через такие испытания, что она уже ничего хорошего от жизни не ждала.
В горной деревне их держали все время взаперти. Кормили плохо. Потом однажды ночью заставили пить какую-то гадость. Очнулись они уже в этом подвале. Несколько дней девчонки тряслись от страха при каждом шорохе. Их хозяева пригрозили им в случае непослушания с ними расправиться. А потом их связали…
-- Петя, что теперь с ними делать? Куда их деть? Судя по их рассказам, обе из сопредельной страны. Как их переправить назад? И главное, куда? Где уверенность, что их опять не отправят тем же маршрутом?
-- Вы лучше подумайте, для чего их сюда привезли… И кто конечный получатель этой живой посылки. Ой, не нравится мне все это, Ксеньдревна. Здесь шибает в нос крутым криминалом. Как бы нам не засветиться со всем этим… Мало не покажется… Прошлый наезд Кислого игрушкой покажется…
-- Я тоже так думаю, Петя. Надо думать о переводе девчонок. Через три дня сюда заедут очередные отдыхающие. Переправить их открыто – нажить себе очередную головную боль. Приедет Олимпиада Георгиевна, пусть сама распутывает…
-- Может быть ночью перевезти их в ее дом? – Петя пожал плечами. – Все-таки эти два субъекта привезли девчонок ей…
-- Ты даешь, Петя. А прослушка?
-- Какая прослушка?
-- Не прикидывайся, мне Али-Баба сказал, что все комнаты нафаршированы микрофонами, скажешь, не знал?
-- Дело становится все интереснее и увлекательнее. Ну-ка с этого момента мне все поподробнее, -- Петя поджал губы и даже прикрыл глаза в раздумье. И они у него вдруг стали какими-то пустыми и по-рыбьи холодными. Пришлось мне рассказывать ему о том, что мне сообщил хакер.
-- Странно, мне ничего не известно об установке прослушек. Санкции на это никто не давал. Да и Олимпиада Георгиевна никогда бы не позволила сделать это. Интересно, кто же и, главное, когда все это устроил. Думаю, пока детям здесь ничто не угрожает. Никто не зайдет без вашего ведома. А мы тем временем займемся Липиным домом.
Следующие полчаса мы молча бродили по комнатам экономки, и Петя очень профессионально выискивал спрятанные микрофоны. Кстати, он обнаружил сверх уже известных мне еще несколько штук.
Я попросила Петю спуститься в подвальные помещения. Теперь я знала, что они есть и в этом доме. Правда, вход находился в кладовке за кухней. Начальник службы безопасности уже на вполне законных основаниях проверил подвальный этаж, а затем запер вход в него на замок.
«Интересно, кто же это понаставил прослушек в доме хозяйки? И как умудрился все это провернуть и остаться незамеченным? Думай, Петя, думай. Тебе за это деньги платят». Как начальник службы безопасности Петр Онищенко отвечал за все, что творилось на территории пансионата. И установка прослушек не должна была пройти мимо его внимания. Это ведь дело сложное, требующее работы специалиста. А любое длительное пребывание в доме управляющей кого бы то ни было, сразу заинтересовало бы сотрудников охраны. Однако ничего такого не наблюдалось. Оставалось предположить, что те, кто расставил прослушки, появлялись через подземный ход.
Понятно стало и то, как исчезала из пансионата Олимпиада Георгиевна. Видно, старые контрабандистские ходы были ей хорошо знакомы. Вот она и пользовалась ими, когда решала избавиться от лишних глаз.
Петр понял, что и продвижение наркотиков на криминальный рынок могло осуществляться таким же способом. Для него не было секретом, что в службу безопасности внедрен сотрудник наркополиции. Пока пути их не пересекались, но в случае надобности, он был уверен, что оба они найдут общий язык и друг другу помогут. Пока же их интересы разнились.
Петр был нанят хозяйкой пансионата для ее защиты и выяснения обстоятельств нескольких подстав в ее бизнесе. Кто-то воровским способом пытался внедриться в финансовую систему принадлежащей госпоже Стефаниди компании. Пока ничего достоверного выяснить не удалось. Судя по тому, что хозяйка на время исчезла из поля зрения, оставив за себя свою родственницу, дела у нее идут не блестяще. Потому и исчезла, чтобы со стороны увидеть, кто же тот крот, который роет в ее компании.
Петя осматривал все эти подвалы, выясняя, каким образом хозяйка уходила из пансионата, и одновременно вспоминал об одном из последних разговоров с Олимпиадой Георгиевной.
Хозяйка выглядела расстроенной. Она вызвала своего начальника службы безопасности, чтобы еще раз обговорить комплекс мероприятий по предотвращению проникновения посторонних в ее частную собственность.
Неожиданно она призналась:
-- Вы, Петр Антонович, не поверите, но в последнее время меня часто преследуют глюки. Звонит, к примеру, сын. Обсуждаем кое-какие вопросы, а через некоторое время созваниваюсь с ним опять, и оказывается, что он не помнит о том, что об этом уже говорил со мной. Но я же помню. Или вот с вами не далее как вчера говорили об оснащении пансионата аппаратурой видеонаблюдения. Вы еще так азартно доказывали, что нам это совершенно не нужно. А сегодня вдруг заговорили о необходимости видеоконтроля.
Олимпиада Георгиевна сокрушенно покачала головой.
-- Знаете, мне не просто неприятны все эти случаи. Они меня очень беспокоят. Скажу больше: они меня пугают. Пока я не готова рассказать об этом сыну. Но вас, Петр Антонович, прошу внимательнее поработать с персоналом и некоторыми нашими общими знакомыми. Мне надо будет на некоторое время исчезнуть. Хочу проверить по своим каналам, кто под меня копает…
Сейчас Петр стал понимать, что все эти страхи были не химерой. Хозяйка пансионата чего-то действительно боялась. И было отчего. Если дом наводнен прослушками, то невидимые противники следили за каждым ее шагом… Где же сейчас госпожа Стефаниди?