-- Интересно, что за спешка? Вот бы послушать, о чем будет разговор, -- я в нетерпении вертелась на переднем сидении, поглядывая по сторонам. Идущая впереди машина выехала за пределы поселка и направилась к порту.
-- Не боись, Ксеньдревна, услышим, -- успокоил скорее себя, чем меня Петя. Он старался не маячить за преследуемой машиной. Насколько я поняла, знал, куда они направляются. Поэтому наш джип свернул с дороги и проселком обогнул портовые сооружения, а затем пристроился в тени одного из складов. Сделав знак молчать, Петя включил приборчик. Послышалось какое-то сопение, шарканье ног, через несколько минут раздались голоса:
-- Почему такая спешка, Георгиевич? Чего звал? – чуть игриво спросила Аллочка. Я сразу представила, как она стрельнула своими заплывшими с размазанной тушью глазами в предмет вопроса. Голос ответившего я узнала сразу. Это был утренний дедок, которого мы расспрашивали о Кристине.
-- Где твоя шалава? Куда запропастилась? Сказали же ей, чтобы дома сидела. Все неймется ей. То сестру задевала, теперь новую экономку… Все дело сорвет, поганка… Сегодня явилась экономка со своим охранником… Что-то раскапывают, вынюхивают…
-- Говорил я, надо было сразу дом обыскать, -- вступил в разговор кто-то третий.
-- Цыц, беспутный, ты еще голос не подавал, -- осадил его старик.
-- Обыскали, и не один раз, -- ответил доселе молчавший участник разговора. – И прослушка ничего не дала. И компьютер попусту брали. Нет там ничего…
-- Не там искали…
-- Может быть, там ничего и не было?
-- Может быть, -- старик прокашлялся. — Так куда твоя прошмандовка исчезла? – опять принялся он допрашивать алкашку.
-- Она со своим Лешиком уехала, -- заискивающий голос Аллочки предательски задрожал, -- бросила мать на произвол судьбы. Без денег, без поддержки…
-- Куда она денется, ей же ее франт четко сказал, что пансионат принадлежит ей… Или работать надоело? Немного осталось, -- ворчливо бросил старик. – Сейчас о другом думать надо, о том, как главное звено достать… Кому она его доверить могла?
-- Может сыну, а он темнит, хочет все сам загрести?
-- Не думаю, не городили бы тогда весь этот огород… Скорее всего, какой-то подруге. Которая не на виду… Хитра, ох, хитра сестра, всегда на много ходов вперед рассчитывала… -- старик вновь закашлялся. – Что узнали о ребенке? Может, она нашла его?
В разговор вступил еще один:
-- Хватит пургу гнать. Решайте свои дела скорее. Пока мы не решили их сами. Даю неделю сроку. Потом будет поздно…
При звуках этого голоса Петя как-то подобрался и нахмурился. Затем отключил приборчик и заторопился отъехать от складов. По дороге я терзалась вопросами, как же мы смогли подслушать разговор. Разрешил его сам Петя, словно прочитав мои мысли, он ответил:
-- Я «жучок» Алкиному бой-френду на штаны посадил. Надо же выяснить, где Кристина.
К сожалению, этого мы из разговора так и не узнали. Но я поняла, что мне просто необходимо пообщаться с одной из Липиных подруг. Из подслушанного разговора уяснила, что Липа какой-то предмет передала одной из подруг. Значит, скорее всего, та знает, где Липа. И тут же меня обожгло. А каков же подлец мой дружок детский. Мне напевает о том, как его волнует отсутствие Липы, а сам в это время занят розыском каких-то ее вещей, возможно, завещания. О каком-то ребенке вспомнили, не о пропавшем ли Липином?.. Боится, что ему мало достанется…
Вообще мне очень не понравилась вся эта возня вокруг Липы. Такое впечатление, что мышки совсем распустились, пока кошка из дома ушла. Торопятся побольше нагадить. А там уж и трава не расти…
Петя благополучно доставил меня в пансионат, где я и смогла в спокойной обстановке, прерываемой воплями моей дочуры, скулежом Чейза и сопением Барбоса, обдумать свалившиеся на меня сведения.
Неожиданно вспомнилось, что на одном из файлов я встречала имя Полины. И моя знакомая из поселка баба Нина о ней вспоминала, когда рассказывала о Липе. Раз уж в компьютер Липа это имя занесла, значит, какие-то контакты у них были.
На складе остались только старший из братьев Стефаниди Николай и Егор Николаевич Кислицын. Оба понимали друг друга с полуслова. Хотя и были из разных поколений криминального мира, и представления об организации преступного сообщества у них были разные, но оба знали, что сейчас они необходимы друг другу. Рушился их привычный уклад жизни. То, что многие годы было регламентировано своего рода кодексом чести и поддерживалось благодаря твердой руке Гречанки, сейчас грозило рухнуть и придавить обломками тех, кто не успел повернуть нос по ветру.
Кто-то новый, более жестокий и решительный, для кого уже привычным стало идти по трупам своих врагов, рвался в их отлаженный мир. Расшатывал годами сложившиеся отношения между группировками, вбивал клинья раздора между соперничающими главарями. Это страшило и старого, проверенного временем и тюрьмами контрабандиста, и молодого руководителя бандформирования. Оба понимали, что под таким напором они поодиночке не выдержат. Обоих волновало, что Гречанка ничего не предпринимает. Возможно, устранившись, выигрывает время, чтобы ударить по зарвавшемуся новичку. А может, просчитывает, что даст его появление на криминальном небосклоне полуострова.
Оба криминальных авторитета приняли решение о поддержании определенного нейтралитета, пока не будут выяснены позиция Гречанки и того, кто так упорно рвется к власти.
Предмет их ожидания не заставил себя долго ждать. Как всегда, он появился неожиданно, словно подслушивал под дверью, когда же о нем заговорят. Им втроем предстояло обсудить ряд вопросов. Но начал пришедший разговор с заказа. Ему требовалось кое-что убрать.
Незадолго до этих событий Лешик поссорился с Кристиной. Вернее она его достала до печенок. Лешик все никак не мог определить, то ли она дура от природы, то ли прикидывается.
Ссора началась как всегда с пустяка. Кристина занялась своим макияжем. Этому важному делу она отдавала в последнее время все свободные минуты. Ее кукольная красота держалась на килограммах косметики, которую женщина щедро наносила на лицо, шею, плечи.
Лешик скептически оглядывал прорисовывающийся облик. Ему давно надоела эта перестарка с ее вечными претензиями, требованиями и желаниями. Все, что от нее требовалось, она уже сделала. И теперь он придумывал повод, как же от нее избавиться. Самой больной темой для нее всегда был возраст. И чтобы позлить Кристю, попортить ей настроение, мужчина несколько иронически прошелся по ее внешности, намекнув на излишнее употребление косметики. В целом, такие перепалки у них случались и раньше. Кристина взрывалась истерикой, потом шло примирение, и все возвращалось на круги своя.
Потому Лешик был неприятно удивлен, когда неожиданно услышал от подруги вполне спокойный и даже какой-то равнодушный ответ:
-- Не очень-то упражняйся в оскорблениях. Я ведь тоже могу ответить. А то погляжу, ты зарвался, дружок. Думал, не узнаю, кто ты такой? Давно уже раскопала. Еще когда с этой старухой по твоей наводке цапалась. Многого ты, оказывается, не знаешь. Мамашка моя хоть и пьянь подзаборная, а память еще не потеряла. Кое на что мне глаза-то открыла. Думаешь нашими руками все свои мерзкие дела обтяпать, а сам чистеньким остаться. Не-е-т, дружочек. Я все расскажу Петьке-церберу…
-- Замолчи, дура. Совсем от наркотиков крыша поехала?
-- А кто меня к ним приучил? Все обещаниями кормил. Где обещанный пансионат? Все расскажу…
Волна ненависти в один миг захлестнула сознание мужчины. Эта подзаборная шалава осмеливается угрожать, и кому? Ему, избранному высшими силами на великое дело.
Он даже не смог потом вспомнить, каким образом в руке оказалась тяжелая ваза с увядшими цветами. Опомнился только, когда послышался удар, противный хруст ломающихся костей и какой-то всхлип или хлюп. Тело Кристины, только что еще живое и энергичное, стало в миг чем-то неодушевленным. Из копны волос, скрывших лицо, показалось расплывающееся пятно крови.
Мужчина некоторое время недоумевающее смотрел на то, что стало с подругой, на свою руку, все еще сжимающую остатки вазы, потом с омерзением отбросил осколки.
-- Довела, сука. Все-таки довела. Впрочем, все к лучшему. Так проще. Она уже отработанный материал. Не придется думать, что с ней делать дальше…
Перешагнув через труп, мужчина вышел из дома. Больше он здесь появляться не собирался. А улики уничтожат те, кому он прикажет.