Как-то раз, после одной из таких отлучек она вдруг вспомнила о его подружке детства. Предложила ему пригласить Ксению на отдых в ее пансионат.
Алексей тогда с удивлением посмотрел на мать, недоумевая, с чего это всегда хладнокровная и суровая женщина вдруг впала в чувствительность и благотворительность. Пообещал выбрать время и пригласить Ксению… И забыл. Когда мать через некоторое время вновь напомнила о Ксении, подступил к ней с расспросами. В результате получил маловразумительный ответ, что мать охватила сентиментальная тоска по былому, ей захотелось встретиться со свидетелями ее молодости…
Повод для Ксении мать придумала сама, объяснила просто: чтобы не отказалась. Мол, так, без повода постесняется, не приедет. А если пригласить на поиски пропавшей матери приятеля, отказаться не посмеет. А эта наивная простушка, оказывается, все восприняла самым серьезным образом. То-то мать повеселится, когда вернется… Впрочем, черт с ним, с компом, пусть покопается. Что там у матери может быть секретного?..
Размышления Алексея прервал резкий, на повышенных тонах разговор в приемной. Приоткрытая дверь пропускала звуки из предбанника. Секретарша что-то тихо доказывала бунтующей супруге Лепилова. Та резкими, хлесткими фразами осадила донну Амелию.
Не успел Алексей подняться из-за стола, как в кабинет ворвалась Виктория. Обычно чопорная, элегантная и бесстрастная, она на этот раз была крайне возбуждена и даже не обращала внимания на портящую ее безупречное лицо мимику. Между бровей залегли две морщинки, четко прорезались носогубные складки, а улыбка превратилась в отвратительный оскал ослепительно белых, стоящих целое состояние коронок.
-- Вот, значит, как. Ты все-таки не послушал меня… Почему вице-президентом избрали Каменистова? Почему все решалось без меня? Я имею право голоса. В конце концов, у меня четверть акций. Почему отклонили кандидатуру сына?
-- Потому что твой сын бездельник, пьяница и лгун…
Виктория на мгновение задохнулась от охватившего ее негодования:
-- Ты, ты всегда его ненавидел. Ведь он мог быть и твоим, если бы ты согласился его усыновить…
-- Уволь меня от этого. Я тебе сразу сказал, что не приемлю твои методы воспитания. Превратила мальчишку в слюнтяя, развратника, квохчешь над ним как курица… Какой из него руководитель холдинга?… Напьется, накурится… Не удивлюсь, если окажется, что еще и колется…
-- Он еще ребенок…
-- Какой ребенок? Очнись. Мужику уже тридцать второй год. Многие его сверстники уже по десятку лет женаты. А твой слизняк все за материну юбку прячется
…
-- Ах, значит, это ты, мой муж, был главной причиной того, что его не избрали?
-- Да, я. – Лепилов встал из-за стола и вышел навстречу Виктории. Они давно уже жили раздельно, были только партнерами по бизнесу. И он с неудовольствием воспринимал любое упоминание об их семейном статусе.
-- Ты знаешь мое отношение к делу. Бизнесом должны заниматься только те, кто действительно знает дело. Не рисковать понапрасну. И уж тем более не передавать его по наследству.
-- Но мой сын будет твоим наследником…
Виктория была настроена по-боевому. Она собиралась сегодня решить все вопросы. Пусть при регистрации брака был заключен контракт, где оговаривались все имущественные вопросы, а Лепилов отказался усыновлять ее сына, как она ни доказывала выгоды этого шага, Виктория верила, что все акции и активы компании, а потом и холдинга перейдут со временем к ее ненаглядному Тасику. У Лепилова своих детей нет. И что бы он там ни говорил, а в случае смерти его бизнес и весь капитал наследует она, а значит, и сын. Вот только ждать это событие становилось все труднее. Однако, если поднажать, можно добиться своего уже сейчас.
Впрочем, Виктория была реалисткой и понимала, что если хоть чуть пережать, пружина может лопнуть. Так и с супругом. Надо работать потихоньку, исподволь. Но сегодня не сдержалась. На собрании акционеров прокатили ее роднульку, ее сыночку, весь смысл ее жизни. Выставили на посмешище. Этого она просто так стерпеть не могла.
…Виктория подошла к окну. Внизу простиралась яркая, сотканная из пронзительных контрастов света и тени картина летнего Мадрида. Но она сейчас ее не радовала.
«Это все старая стерва науськивает Алексея на сына. Простить не может, что я не согласилась родить общего ребенка». При последней мысли Виктория передернула плечами. Одно только упоминание о детях приводило ее в ужас. Она давно, сразу после рождения сына, дала себе зарок, что больше в такие авантюры, как беременность и роды, попадать не будет. Хватит и одного раза.