-- А мы что, разве уже на «ты», -- выразила я свое удивление, -- и потом, с чего это ты пришла к такому выводу? Он, что, сам об этом сказал?
-- Алексей очень заинтересован, хочет уточнить, даже готов провести генетическую экспертизу…
-- Вот только не надо про Алексея… Ему-то все как раз хорошо известно… Интересно только, почему тебя это так забеспокоило…
-- Признай, тебя ведь тоже заинтересовало то, что твоя дочь так похожа на Лялю.
Лялю, родную мать Алешки, я видела, когда была в возрасте, близком к Иркиному. Потому, как ни старалась что-то вспомнить, память воспроизводила лишь шлейф духов «Красная Москва», да сварливый голос, ругающий Алешку.
-- Извини, что разочарую тебя, -- честно призналась я. – Мать Алексея я видела в первый и в последний раз в возрасте шести лет и с тех пор этой чести не удостаивалась. Так что отметить схожесть или различие не смогу. Но чтобы тебя успокоить, сообщаю то, что обычно никому не говорю – у моей дочери есть отец, и он не Алексей. Таким образом, ни к вам, ни к Ляле моя дочь отношения не имеет. Надеюсь, я удовлетворила твое любопытство? А что до похожести, извини, но девочки в шестилетнем возрасте очень часто бывают похожи на куколок. И потом, чего ты боишься? Что Алексей разведется с тобой ради ребенка?
-- Вот уж нет. Алексей прагматик. Для него работа, его бизнес превыше всего…
-- Ну и чего же тогда ты боишься? – я смотрела на эту самоуверенную, любующуюся своим отражением в зеркальной дверце шкафа даму и думала: в чем ее слабость? Что ее может беспокоить настолько, что она снизошла до разговора со мной, которую еще вчера в упор не видела. А ведь что-то есть. Вот только к чему она приплела мою дочь? Чем может быть опасен ей шестилетний ребенок? А она ее боится… Странно. Что-то во всем этом не сходится. Я впервые за последние дни пожалела о своей глупости, о том, что согласилась на приезд в пансионат. Одно дело, когда я попадаю в неприятности, но совсем не хочу, чтобы пострадал мой ребенок.
Надо было что-то делать. Я поняла, что разубедить свою собеседницу в том, что она заблуждается, я не смогу. Нет, тетка видно съехала с катушек в своей ревности, и, думаю, в алчности.
-- Ты уж извини, я тебе по-свойски скажу, -- я почувствовала, что против своей воли, примериваю на себя роль этакой дуры-провинциалки, -- я живу в деревне. И эта жизнь меня устраивает. Я нашла для себя наиболее приемлемый способ жизни в покое. И зариться на ваши деньги не собираюсь. Если и оказалась здесь, то потому, что хотела с дочерью отдохнуть на море.
-- Ну-ну, аппетит, как говорится, приходит во время еды…
-- Я обжорством не страдаю. И лезть в вашу семью не собираюсь. Извини, я устала, хочу отдохнуть…
Выпроводив таким, прямо скажу, неинтеллигентным способом непрошенную гостью, я призадумалась. Что же такое могло произойти, что Алексей заинтересовался моей дочерью? Или это все самодеятельность Виктории? Но что-то же ее подтолкнуло. Не думаю, что супруга приятеля страдает обычной ревностью. Чтобы решиться приехать ко мне, ей ведь пришлось перешагнуть через собственную гордость, а это возможно только ради денег, больших денег. Но у Виктории и своих достаточно. И, однако, она явилась сюда. Нет, видно дело не в деньгах. Что она у меня хотела выяснить?
Вдруг меня точно ударили по голове: так, может, все мои проблемы связаны с Иркой, и я просто придумала, как малохольная детективщица, все эти приключения? И Алексей пригласил меня совсем не на поиски Липы, а чтобы с моей помощью решить вопросы, возможно, даже, скорее всего, денежные. Недаром ведь он Кристе что-то говорил о документах и нотариусе, и ребенка они еще какого-то поминали. Господи, что он задумал…
Но я тут же себя осадила. Ко всему этому моя дочь не имеет никакого отношения. уж я-то это знаю наверняка. И все-таки червячок сомнения маленьким болезненным сверлом ввинчивался в мой мозг.
«Нет, ну какая же сволочь все-таки Алексей». С этой мыслью я проснулась среди ночи. Снилось мне, что мой приятель примчался ко мне в дом с розовой бумажкой, на которой было крупными буквами начертано «Ирина – твоя дочь». Не говоря ни слова, он сграбастал мою дочуру и исчез… Этого я перенести не могла и… проснулась. Сердце колотилось, как-будто я пробежала дистанцию в несколько километров. И главное, знаю же, что все приснившееся полная чушь, созданная больным воображением…
И все же, все же… Нет, надо взять себя в руки, успокоиться… В первую очередь, узнать, кому это нужно. Что там болтала Виктория о том, что Ирка похожа на Лялю… Вот что я сделаю: я поговорю с Алексеем.