Тюлень и впрямь расклеился. Он, кажется, не слышит. Лука, ты чего?
Лука мотает головой, отворачивается, бормочет что-то невнятное, машет рукой, наконец нехотя встает…
В кружки льется водка. Водка льется и в маленькую стопочку рядом с фотографией… Я стараюсь не смотреть на подоконник. Маздон зажигает свечу.
Первые поминки в Херсонесе. Мы еще не привыкли.
…Ты не вернешься в Херсонес, Ирка, ты не спустишься в раскоп, ты не поправишь светлые волосы, выбившиеся из-под косынки. Ты где-то в Москве, ты под грудой желтой земли, ты — табличка на кресте, ты — полустершееся имя на черной ленте венка… Почему, почему, почему?..
…Вскипает чайник, мы моем кружки, и Маздон заваривает свой знаменитый
— с мятой. Садись, Лука, чай пей, да садись, что это ты опять?
Но тюленю не до чаю. Внезапно он становится суетливым, начинает что-то распихивать по карманам куртки, из-под кровати извлекаются новые кроссовки… Еще минута — и мы остаемся за столом одни. Без Луки.
Живые, стало быть, думают о живых. А ведь он плакал, когда узнал, что Ирка умерла!
Пьем чай… За окном, над серыми обломками херсонесских стен, опускается вечер. Свеча в бутылке из-под «Крымской минеральной» погасла…
Даль заката красна — будет ветер опять. В бледной дымке луна — будет ветер опять. Над безжизненной, мертвой землей херсонесской, Что нам Роком дана, будет ветер опять.
Бездельник Слава только-только обозначился на горизонте, мы с Борисом еще докуриваем предраскоп-ные цигарки, одолженные до лучших времен у Володи, как вдруг, словно из-под земли, Мефистофелем налетает Д.
Вид — странный. То ли смущен, то ли хвост ему накрутили. А где же «доброе утро»?
Нет «доброго» утра! Не до того ему.
Ах, вот оно что! Все ясно, Сибиэс в нетях, Д. сейчас главный… Вот и решился Гнус на этом главном покататься. И не только на нем.
…«Мы» от «них» зависим. «Мы» — это, как я понимаю, мы, «они» же — Гнус и компания. Итак, «мы» от «них» зависим, и никуда от этого не деться, посему «мы» должны идти «им». Гнусу с компанией, навстречу.
А идти навстречу в данном случае — это отдать «им» в рабство Славу и Володю, дабы помочь Гнусу строить какой-то сарай, выгрузить вещи из склада, где рухнула крыша, и в слесарне опять же… Правда, не пожизненно, «они» согласны удовлетвориться и тремя днями. Впрочем, эти три дня Д. будет рад видеть нас с Борисом у себя на участке…
Пока Сибиэс был в силе, Гнус себе такого не позволял. Между прочим, наши ребята работают даже не за питание — бесплатно. Своим-то «они» платят!
Еще год назад я бы, пожалуй, поспорил, намекнул на то, что и у Д. на раскопе есть люди. Да и не мешало бы заглянуть в сараи — а нет ли там лишних? Но теперь не стану. Бессмысленно, Д. и нас с Борисом, будь его воля, послал бы в рабство к Гнусу или еще куда подальше. Значит, быть посему, хотя три дня — это до субботы, и, стало быть, неделя пропала…
Ах, не совсем пропала? Будем работать в воскресенье? Хорошо, душа поет!
На Володю со Славой жалко смотреть. Перспектива работать на здешнем складе или в допотопной слесарне их отчего-то не радует. Увы, тут я не волен. Тут волен Д.
Итак, я не спорю. Бессмысленность этого занятия — лишь одна причина. Есть и вторая — с Черным Виктором я созвонился еще несколько дней назад, и если телеграмма уже пришла…
Совпадение? Странное совпадение, словно кто-то выталкивает меня из Херсонеса…
Ну чего, Борис? Поспим часок, а там…
Дневник археологических раскопок Портового района Херсонеса. 1990s. Лист 16. …Работы не велись…
Рабочая тетрадь. С. 19—20.
…Продолжение опытов c компасом.
С 11.00 по 12.30. провели контрольные замеры на трех объектах:
1. «Базилика в Базилике».
2. Базилика у колокола.
3. Крипта.
Погода жаркая, ветра нет, освещение яркое. Для дальнейших опытов на каждом объекте обозначили репер с помощью меченых камней, указывающий на N.
Результат:
«Контур» тот же, однако отклонение несколько выросло (на 2—3 градуса). Это в пределах погрешности, однако рост можно было проследить на всех объектах. Причины пока неясны. Борис предполагает, что это связано с усилением действия магнитной аномалии.
Примечание: с какой стати этой аномалии «усиливаться» ? Действие (и воздействие) подобных аномалий ни мне, ни Борису неизвестны, посему от суждения лучше воздержаться. Работа с картой.
Предположение Бориса: базилика представляет собой своеобразный диполь, причем отрицательный полюс полностью компенсирует положительный, как и должно быть согласно закону сохранения заряда. Исследованные базилики находились на некоторой кривой (параболе), и энергия возрастала по направлению к центру аномалии, который оказался в Крипте.
Комментарий: необходимо добавить: «предположительно оказался».
Я: если это так, то строительство Крипты именно в этом месте не является случайным. Однако все эти рассуждения пока бездоказательны, поскольку для точности необходимо продолжить поиски «контура» на других объектах Херсонеса, равно как исследовать таковые за городскими стенами (Крестообразный храм), что позволит уточнить наличие этой гипотетической «параболы». Однако Крипта и в самом деле является очень интересным объектом…
Дневная Себаста ничуть не лучше вечерней. Даже хуже — жара валит с ног. Когда-то на Бэ Морской можно было выпить пива — и не только пива, само собой. Когда-то… Не разжигая себя бессмысленными воспоминаниями, заглядываем по привычке в знакомые бук-шопы. Магазины действительно знакомые. До боли… Правда, и сейчас в них можно купить, к примеру, «Королеву Марго» — всего за полсотни…
У дверей почтамта оказываемся еле живые. Жарынь выжигает остатки оптимизма, однако же собираемся с последними силами… Где тут окошко, которое «до востребования»?
Тоскливого вида дама тасует пачку писем. Ну, писем-то я не жду. Что? Не может быть!
Может!, Передо мною целых две бумажки. Ну-ну, не было ни гроша, да вдруг алтын, во всяком случае, первая выглядит весьма обнадеживающе, поскольку это квитанция на получение посылки… Вперед, Борис, это за углом!
За углом приходится долго ждать, стоять в душной очереди… И вот наконец нам вручают искомое. Бумагу долой! Ну? Ну!
Есть!!! Два десятка пачек несравненной «Ватры»… Есть, есть бог на свете, и добрые люди есть! Посылку отправили еще две недели назад, хорошо, что вообще дошла… Двадцать пачек, дней десять жизни, может даже чуток больше.
…Дымись, родимая, дымись, закруточка, — назло врачам, назло лекаришкам, назло совдепам, Совмину, Минздраву!.. Закоптим орденоносную Себасту!..
Перекурим, Борис, на радостях? Ах да! Бумажка номер два: Телеграмма! Пошли обратно, это в главном зале…
На этот раз ждем недолго. Ну-с, ну-с?.. Вот так, Борис, и начинаешь верить в промысел божий. Это я про Д. — и про то, что мы остались без работы. Три свободных дня нам очень даже пригодятся. Это от Черного Виктора.
…А ведь если бы не Гнус и не Д., мне пришлось бы оставлять Бориса за старшего, уходить одному. Удачно вышло!
А все-таки странно это!
Черный Виктор немногословен. Он лишь сообщает, что будет ждать нас в условленном месте в указанное время. Но подробности не нужны, все уже договорено. Указанное время — это завтра, с двенадцати до шестнадцати, условленное место — у желтой кручи Чуфуткале, а ежели точнее — то справа от входа. Телеграмма здорово опоздала, так что мы оказались здесь очень вовремя…
Договорились мы с Черным Виктором еще весной. Заочно. Ясное дело, от Харькова до Саратова не близко.
Каждый занимается своим делом. Старый Кадей, к примеру, изучает Хергород римского времени. Сибиэс пишет о торговле. Сенатор Шарап — дока в вопросах религии, Д. тоже в чем-то там копается. А вот Черный Виктор — спец по императору Августу.
Мы впервые встретились с ним шесть лет тому назад на достаточно-таки скучном научном толковище в Белокаменной Москве. Тогда мне уже начинали надоедать эти сонмища — слишком они напоминали разговор глухих. Ученые мужи, равно как и не менее ученые дамы, толковали, словно тетерева на току, каждый о своем — благо тезисы уже изданы и вожделенная публикация состоялась. Большие бизоны выдавали на-гора семенные вытяжки из будущих монографий, аспирантско-доцентская плотва «прокатывала» только что написанные статьи… После первого же доклада неудержимо тянуло в буфет. Я давно уже потерял надежду услышать что-нибудь путное, когда высокий крепкий парень с чуть заметным волжским акцентом разорвал серую пелену скуки, рассказав нам о битве при Акции.