Суббота поморщился и явно хотел ответить дежурной гадостью, но тут на пороге появился Аргонец, оскалился и сообщил, что всему аминь. Я прислушался – выстрелы и вправду стихли. Оставалось скомандовать отход.
Маршрут мы проработали заранее – прямо через яйлу к Длинным Стенам. Ждать нас там не будут, острожным янки и в голову не придет, что озверевший майор Арлекин двинется прямо на Южный берег.
С американцами такой фокус проходит. Бритты – те иное дело, с ними в поддавки не сыграешь. Колониальный опыт, сразу видно!
Суббота выбежал отдать приказ (как всегда, поручив все дела безответному Казачку), Аргонец же внезапно поморщился и заявил, что все-таки война – мерзость. Американцы – черт с ними, а вот метеостанцию жаль. Место знакомое, почти родное. Ночевали, чай из здешнего лимонника пили, со смотрителем же и вовсе сдружились, наслушавшись его рассказов о мустангах и «Большой Собаке». Оная собака, местный аналог Пса Баскервилей, проживала, как выяснилось, совсем рядом – в ближайшей роще.
Я поглядел на разбитые пулями стены, на кровавую лужу (прежде думалось, что «лужа» – исключительно изобретение писателей-детективщиков) и лишь дернул плечами. Жалко? Пожалуй, нет. Метеостанция – не самая дорогая наша потеря.
Вернувшийся Суббота походя бросил, что у нас убиты трое, еще четверо ранены, одного мы точно не довезем, а затем предложил не уходить, а подождать американские «вертушки». У нас оставалось еще шесть «Стрел», американы же больше трех вертолетов наверняка не пришлют, значит, можно и поохотиться. В крайнем случае, мой кровожадный заместитель предлагал оставить группу прикрытия во главе с ним самим.
Мы переглянулись с Аргонцем, тот вновь поморщился, напомнив, что янки в последнее время поумнели. Прежде мы легко выманивали их под огонь, обстреляв блок-пост или небольшой гарнизон. Непуганые американы толпой мчались на выручку, что нам и требовалось. Но сейчас такое может и не пройти. Действительно – поумнели.
Вопрос был ясен, и я дал команду на отход. «Их» трупы даже не стали считать – все равно сообщат в новостях. Демократия, никуда не денутся!
Уходя, я поглядел на маленький закуток ада, в который раз остающийся за нашими спинами, порадовавшись, что сумел не пустить Лолиту в бой. Кажется, она поверила, будто сохранность ноутбука не менее важна, чем разгромленная спутниковая станция. Впрочем, я почти не лукавил.
– Хочу искупаться! Что тебе стоит?
– До моря десять километров, там британцы. Мы и так рискуем.
– Но здесь поляки, ты с ними дружишь! Я второй месяц в Крыму, и ни разу не купалась, даже видала лишь издали. Знаешь что, я сама съезжу! К морю – и назад.
В логике Лолите не отказать, в определенной наглости – тоже. С другой стороны, и вправду обидно: быть почти на море и не искупаться! Ведь и такое случалось – купались, только не здесь, не на ЮБК, а на северо-западе, в нейтральной зоне.
То, что мы решили пересидеть в Приветном, тоже можно было назвать определенной наглостью. С поляками у нас в самом деле самые сердечные отношения, но я впервые рисковал всем отрядом. Приветное – маленький поселок, мало ли чей взгляд скользнет ненароком? Помог дождь, мы проскочили незаметно, но так шутить с судьбой, пожалуй, не стоит.
В последние два месяца многое изменилось, причем не в нашу пользу. Прежде «они» воевали по схеме Тойнби: вызов-ответ, причем исключительно по уставу. Мы даже несколько потеряли осторожность – и зря. Весной погиб отряд Чернорога, совсем недавно что-то непонятное случилось с Шевченко и его бравыми отставниками (а если бы я отпустил к ним Лолиту?), нас же… С нами же происходило нечто странное, как будто-то «они» намеренно позволяли отряду резвиться, отвлекая внимание от главного. Суббота недавно предположил, что нас обкладывают – причем не только отряд, но и всех, кто помогал нам в Симферополе, Киеве и Москве. Ставят капканы, роют волчьи ямы – и ждут нужной минуты. Пока же мы нужны всем, и, прежде всего, командованию UkrFOR. Без страшного майора Арлекина их пребывание в Крыму сразу же теряет смысл. А тут еще выборы – и американские, и наши, родные.
Я бы уже давно распустил отряд, но, видать, нашла коса на камень. Нам готовят показательную экзекуцию? Ладно, давай показательную! Украинца Чернорога съели, русским Шевченко закусили, меня на десерт оставили? «Евреи – люди лихие, они солдаты плохие»? Ну, поглядим!
– …Все просто, Лолита. У каждого командира должно быть два заместителя.
– Знаю, об этом еще Виктор Суворов писал. Один думает, составляет планы, второй – погоняло для боя. Значит, Суббота составляет планы, Аргонец… А Казачок? Ты же его терпеть не можешь!
– Не то, чтобы… Скорее, мы его побаиваемся. Странный парень! Мусульман ненавидит.
– Именно мусульман? Чем они провинились?
– Спроси, если хочешь. Но говорить с нашим лейтенантом об исламе… не очень приятно.
– А почему – Казачок?
– Потому что он Засланный Казачок.
– Ага. И вы все его боитесь.
8.
Тактика действий партизанских формирований основывается на следующих принципах:
– тесная связь с населением;
– действия преимущественно мелкими отрядами и группами;
– высокая маневренность отрядов;
– знание и умелое использование местности, устройство засад в тактически выгодных местах;
– активное использование условий ограниченной видимости, особенно ночи;
– тщательный выбор объектов воздействия, разработка простых и реальных планов своих акций;
– глубокая разведка, предшествующая действиям отрядов;
– ставка на изнурение сил оккупантов;
– психологическое обеспечение своей деятельности;
– организованные охранение и разведка…
9.
Считается, что в основе «Собаки Баскервилей» Артура Конан Дойля лежит легенда о призрачной собаке по кличке Шак (Shuck), известная во многих западных графствах Англии. О собаке-призраке писателю рассказал его друг Флетчер Робинсон, с которым Конан Дойль познакомился в июле 1900 года на борту парохода «Бритт». Вместе с тем, не следует исключать, что еще до этой встречи писатель знал немецкое предание об Аргонском Псе…
РАЙ. 2 августа 2004 г. Крым. Караби-яйла.
Рабочая тетрадь, С. 22.
Харьковский Национальный университет им. В. Н. Каразина. Горно-крымская комплексная экспедиция. Июль-август 2004 г. Отряд «Омега».
2 августа. Полевые исследования не велись из-за дождя. Время было использовано для подготовки.
Соображения.
Основные возражения против «теории леев» (в трактовке Влада) могут быть сведены к следующему:
1. При составлении схемы леев в расчет принимаются разновременные объекты: от неолитических мегалитов до средневековых церквей. Такой подход, мягко говоря, некорректен.
2. Даже если допустить размещение объектов на местности по заранее продуманной схеме, учитывающей в том числе и естественные аномалии (скажем, магнитные), непонятным остается главное: зачем это было нужно «им» и что это даст «нам».
Контрвозражения (Андрюс):
1. Европейский исторический ландшафт весьма стабилен. Чаще всего, важные объекты либо накладываются один на другой (дороги, зависимые прежде всего от рельефа), либо меняют друг друга (храмы разных религий).
2. Выяснить, зачем все это было нужно «им», и составляет одну из наших задач. Некоторые ответы уже имеются (на примере Англии и Германии). Прежде всего, схема леев имела сакральный смысл, включая в себя храмы, святилища и подходы к ним.
Примечание: Ха-ха! Когда объект или предмет непонятен, его тут же включают в «сакральные». Сам включал.
Вместе с тем, «сакральность» следует понимать широко, в том числе и в оборонительном плане (боги, как хранители местности и конкретных населенных пунктов). Пример: наша Крипта и херсонесский «треугольник». Польза же от раскрытия каждой такой схемы очевидна: «нам» легче станет не только искать неизвестные пока объекты, но и лучше понимать их значение. То есть, мы получаем своеобразный план местности в историческом «разрезе».