И он твердо решил не обращать ни на что внимания. Лишь позвонил в ИРИ РАН Щукину, чтобы сообщать, что вышел в отставку с поста министра и опять работает только в институте.
По договоренности с директором, когда он ушел в МИД, его сохранили на полставки. Институту было престижно иметь среди пишущих сотрудников министра, а ему надо было иметь возможность публиковаться в привычных изданиях. И на всякий случай сохранять путь к отступлению. Теперь этот путь пригодился.
Щукин ехидно улыбнулся, пожелал господину академику счастья в труде и в построении светлого будущего в отдельно взятой квартире.
Похоже, он не поверил, что Романов после головокружительного взлета будет сиднем сидеть на тихой должности энеэса.
Его дело, пусть не верит.
А еще он позвонил Машеньке. Ненаглядная любимая, разумеется, будучи чиновником МИД, уже прослышала об его отставке. Когда говорят о бабьем телефоне, как наиболее быстрой доставке информации, — не верьте! Наиболее скоро сплетни идут по дипломатическим каналам. Просто диву можно даться, откуда и что берется.
Она его не осуждала. Спросила только, где теперь собирается работать.
Романов сказал. Потом в очередной раз объяснился в любви. Она улыбнулась ему неясной улыбкой. Той самой, после которой хочется своротить горы.
Все, теперь он для всего мира не существует! Дмитрий Сергеевич включил комп, развалился на кровати и поклялся, что не встанет, пока не напишет монографию со звонким названием «Ошибка Европы». А чтобы не мешали, отключил фон и дверной звонок. Его ни для кого нет.
Пусть убитый президент Мануйлов и сотни жертв никому не нужной войны будут отомщены хотя бы так.
Пять суток, питаясь только чаем, кофе и сухим хлебом, он, движимый желанием отомстить западным политикам, сводил материал в единое общее. У него уже были черновые наброски отдельных глав, которые он первоначально готовил в виде отдельных статей, у него было так и не изданная монография, с помощью которой он поднялся вверх. Наконец у него была целая кипа несекретных и полусекретных ведомственных документов, скопированных в комп.
Достаточно!
Через пять суток монография был готова. Пинок правительствам Европы и бальзам российскому обществу.
Российско-грузинская война стала центральным сюжетом монографии, на фоне которой развивалась дипломатическая история.
О войне Романов много нового написать не мог — не его стезя. Зато о дипломатии во время и после войны рассказал столько, что утомится и самый любознательный сплетник.
«Европа, — прямо указал Дмитрий Сергеевич, — решала на Парижской конференции за счет России свои внутренние задачи. Не только Восточная Европа, получившая громадные средства, но и Западная и США, воюя с Россией на дипломатическом фронте, укрепляли собственный строй и общество».
Он правдиво рассказал, как проходила конференция, свои переговоры с лидерами Грузии и Украины. Правда, о взятках умолчал. И слово давал, и не зачем прижимать президентов к краю пропасти — может, оказаться хуже для России.
В конце монографии он сделал вывод, что Западу (правительствам Запала) по большей мере не интересны ни демократия в России и других странах, ни безопасность Грузии и Украины. Они всего лишь поживились за счет России, сделав ей кровопускание. И волки сыты (Восточная Европа), и овцы целы (Россия). Но Россия не такая страна, чтобы молча вытерпеть это насилие, а Восточная Европа максимум дотягивает до шакалов. И выиграв в оперативном плане, Запад проиграл стратегически.
Он с удовольствием поставил точку, поспал немного, приведя себя и свои мысли в порядок, и позвонил в издательство Российский Гуманитарный Проект — один из центров радикальных славянофилов. РПГ всегда крестил Запад, даже в редкие моменты улучшения отношений. А уж когда отношения ухудшались, то тут они разворачивались во всю Тверскую!
Его статус хотя и бывшего, но все-таки министра и громкая фамилия сразу продвинули звонок к руководству издательства. Романову сильно удивились — он числился в числе крайних англофилов, но заинтересовались. Еще бы! Тот жареный материал, который он предлагал, поднял бы и мертвого.
Романов пояснил, что текст еще требует определенной редакторской правки, которую можно провести без согласования с ним. Но он хочет, чтобы никаких смысловых изменений не проводилось. Только орфография, пунктуация, немножко стиль. И, конечно же, книгу надо издать срочно и сразу по возможности ее распространить.
Чтобы его не заподозрили непонятно в чем, Романов выдвинул на первый план меркантильные интересы. Политическая жизнь бурная, через несколько недель книга будет никому не интересна. Объявил, что в свою очередь согласен передать издательству тридцать процентов прибыли. И переслал по фону для ознакомления текст нескольких глав монографии.