В прагматичных умах присутствующих здесь джентльменов никак не укладывалось: как первый министр не понимает, что без грохота корабельных орудий не может быть никакой прибыльной торговли? Или она становится столь ущербной, что львиную долю доходов приходится добровольно отдавать заклятым конкурентам на континенте.
Оба этих влиятельных человека сейчас встречались с никому не известным Кардиганом по своим собственным каналам. У каждого из них была своя, глубоко личная и корыстная мотивация.
Впрочем, у самого Кардигана эта мотивация тоже имелась. И весьма существенная.
Запущенная им финансовая пирамида работала как идеально смазанный часовой механизм. Ценные бумаги так называемой «Русской компании» разлетались на лондонских биржах как горячие пирожки в базарный день. Едва были назначены и выплачены первые, показательно щедрые дивиденды тем, кто рискнул вложить деньги всего две недели назад, как началось настоящее безумие. Небывалый ажиотаж охватил английских капиталистов средней руки. Владельцы мануфактур, зажиточные торговцы, стряпчие — все несли свои фунты Кардигану.
Высшая аристократия пока высокомерно выжидала, присматриваясь из своих особняков. А вот низшие слои — портовые грузчики, чернорабочие, у которых за душой была хотя бы одна лишняя серебрушка, — как ни странно, не спешили вкладывать последние крохи в сомнительное дело. Наученные горьким опытом нищеты, они оказались куда более прозорливыми и финансово грамотными, чем ослепленные жаждой быстрой наживы держатели лавок.
Вместе с тем, Кардиган нутром чуял: вот-вот должна начаться просто истерическая мания на акции «Русской компании». Правильные финансовые вливания в прессу сделали свое дело. Несколько завуалированных, но твердо утверждающих экономическую состоятельность России статей в ведущих английских газетах упали на благодатную почву.
Стараниями проплаченных журналистов Россия в этих изданиях представала как загадочная, неимоверно могущественная страна, буквально стоящая на бескрайних залежах золота, серебра и металлов. Главный аргумент, ставший краеугольным камнем во всех публикациях, бил наповал: если эти русские смогли в пух и прах разбить непобедимую армию шведского короля, значит, их мощь и ресурсы безграничны!
Это был настоящий информационный прорыв. Густой негатив, который еще недавно намертво укоренился в британском общественном мнении по отношению к далекой Московии, начал таять на глазах. Скандальный разрыв дипломатических отношений четырехлетней давности, когда надменная Англия наотрез отказалась признавать за Россией статус Империи и страна в одночасье пропала с политической повестки Лондона, внезапно забылся. Теперь в кулуарах шептались только о баснословных, сказочных богатствах русского царя.
Долгое, тягучее молчание в кабинете прервалось. Сэр Мэтью Деккер с тихим стуком поставил свой хрустальный бокал на стол из красного дерева, наклонился вперед и сцепил унизанные перстнями пальцы в замок.
— Вы начали очень скользкое дело, сударь, — произнес глава Ост-Индской компании, впиваясь в Кардигана немигающим взглядом. В его голосе отчетливо лязгнул металл. — Всё это уж очень сильно, до дурноты, похоже на ту грандиозную аферу с Компанией Южных морей. Я подозреваю, что ваши восторженные вкладчики в достаточно скором времени горько пожалеют о том, что понесли свое серебро вам…
Деккер сделал многозначительную паузу, сузил глаза и тихо, но убийственно серьезно добавил:
— Вот только… кому — вам? Кто вы такой на самом деле, мистер Кардиган? И на кого вы работаете?
— Вам ли этого не знать, сэр? — с легкой усмешкой ответил аферист.
— Да, я навел справки. Мои подчиненные подсказали, что вы тайно представляли наши интересы в России, выискивая, какие выгоды можно извлечь из той варварской страны. И тут вы объявляетесь в Лондоне, сорите деньгами, призываете вкладываться в какую-то сомнительную компанию, да еще и в обход меня, вашего непосредственного нанимателя! — процедил сэр Мэтью Деккер.
Тут бы Кардигану и насторожиться, тем более что глава Ост-Индской компании постарался вложить в свои слова максимум значимости и неприкрытой угрозы. Вот только русский император в своем агенте не ошибся. Опьяненный теми невероятными возможностями, которые сейчас перед ним открывались, Кардиган перестал бояться. Он подошел к той роковой черте, когда начинают действовать по принципу: «Будь что будет! Если уж и суждено прожить последние дни, то я проживу их так ярко, как это только возможно».