— Сэр, но я всё так же предан вам, — примирительно, но без тени испуга сказал Кардиган.
— Оставьте это! — повышая голос, почти выкрикнул Деккер. — Мы преданы деньгам и ничему более! Но это как раз тот случай, когда мы можем договориться.
О том, о чем именно предстоит договариваться, прекрасно понимали все трое мужчин, собравшихся в приватном кабинете неприметного лондонского трактира. И Кардиган был более чем готов к этим договоренностям.
В Сити ему уже прозрачно намекнули (а в ближайшее время могли бы перейти и к радикальным мерам), что столь бурная активность в финансовой сфере без должной поддержки и других выгодополучателей крайне вредит здоровью, порой и фатально.
Кардиган и сам отчаянно искал влиятельных покровителей, способных обеспечить ему защиту. Поэтому в душе он даже ликовал от того, как удачно сложились обстоятельства. Лучшее прикрытие для любой масштабной аферы — те самые джентльмены, что сейчас сидели с ним за одним столом.
— Но смею вас заверить, сэр, что в России действительно нашли колоссальные залежи золота и серебра. Проблема в том, что у русских просто нет опытных рудознатцев, профессиональных горняков, которые могли бы всё это богатство извлечь из недр. Они оцепили районы в своей европейской части, но главная жила там, на Урале. Это такие дикие русские горы далеко на востоке, почти суровое, безжизненное пространство. И если добраться туда с правильными людьми, то можно взять очень много золота. Да, русский царь далеко не прост, с ним непременно придется делиться, но именно сейчас ему до зарезу нужны живые деньги, — вдохновенно выдавал полуправду Кардиган.
— Люди… часть от прибыли… — задумчиво говорил Деккер.
А у Кардигана почему-то именно в этот момент в памяти всплыла фраза, брошенная ему русским монархом на прощание: «Говорить правду всегда легко, даже если по своей сути она является абсолютной ложью». Такое византийство, когда говоришь вроде бы и правду, а на деле оказывается, что это ложь.
— Оставим эти досужие разговоры, — поморщился сэр Мэтью Деккер. — Золото Урала — это прекрасно, но мне нужны легальные, полновесные контракты с Россией. Этот идиотский разрыв дипломатических отношений катастрофически влияет на торговый баланс Англии и даже моей компании! И нынешний премьер-министр, сэр Роберт Уолпол… даже он своей вечно сомневающейся головой это понимает. Но убедить короля Георга в том, что достаточно лишь переступить через гордость и официально признать Россию империей, чтобы в Англию хлынули торговые потоки — дешевая пенька, корабельный лес и прочие необходимые нам товары, причем не ручейками контрабанды, а бурным потоком… Убедить в этом двор пока не получается.
Пенька… Если она русская, то была более долговечная. И Деккер скрежетал зубами, когда приходилось подписывать бумаги на закупку французской пеньки, которая тоже хороша, но канаты из нее быстрее портились в южных морях, чем из русской.
На своем стуле третий участник беседы, до сих пор хранивший молчание, чуть подался вперед, всем своим видом показывая, что намерен вступить в разговор. Кардиган и Деккер тут же замолчали, обратив к нему взгляды.
Ярый оппозиционер, но при этом всё еще сохраняющий колоссальное теневое влияние в высших политических кругах Англии, Генри Сент-Джон, первый виконт Болингброк, присутствовал на этой тайной встрече из собственных, глубоко личных побуждений. Он откровенно и целенаправленно хотел раскачивать политическую лодку в Британии.
У него накопилось множество желчной ненависти и огромное число вполне резонных, острых вопросов к нынешнему правительству сэра Роберта Уолпола. И русская интрига могла стать для него тем самым идеальным рычагом.
Вернувшись лишь полтора года назад из ссылки, виконт Болингброк развернул бурную деятельность. Король Георг посчитал, что эта политическая возня вполне уместна, опасаясь чрезмерного усиления влияния Роберта Уолпола — первого в истории премьер-министра Англии. Монарх резонно полагал, что лучше позволить аристократам грызться между собой в парламенте, чем допустить, чтобы вспыхнула еще одна революция и голова Георга не оказалась на плахе, как у одного из его незадачливых предшественников — Карла I.
— Мне нужны деньги для того, чтобы подкупать нужных людей и проводить свою политику. И где взять эти деньги, я уже знаю: у вас. Как видите, я с вами предельно откровенен. Настолько откровенен, что, если мы не договоримся, боюсь, в ближайшее время кое-кому придется очень плохо. Так что сбрасывайте маски, джентльмены. Поговорим серьезно, — жестко сказал главный английский оппозиционер.