Ну что ж, если гора не идет к Магомету… Бургаве славится тем, что блестяще обучает молодое поколение. У него сотни последователей, десятки талантливых учеников. И все они сейчас отчаянно конкурируют между собой, да и с другими лекарями в маленькой, тесной Голландии, где острой нехватки в медиках и аптекарях давно нет.
А вот в России… В России каждый мало-мальски грамотный человек в этой сфере на данный момент — на вес золота! Здесь не лечат, здесь молятся да кровь пускают. И я готов платить это самое золото за умы и руки учеников Бургаве.
Я решительно обмакнул перо в чернильницу и подчеркнул имя голландца двумя жирными линиями. Нет, конечно, если бы случилось чудо и приехал сам старик Герман Бургаве, он бы тут как сыр в масле катался, осыпанный почестями и деньгами. А вот его молодым и дерзким ученикам, если они решатся променять сытый Лейден на строящийся Петербург, придется делом доказывать, что они имеют право на эти деньги. Работы для них здесь непочатый край.
Я отложил список ученых и потер уставшие глаза. Теперь оставалось только ждать. Ждать ответного письма от знаменитого лейденского лекаря Германа Бургаве.
Чтобы подстегнуть неповоротливого старца, я пошел на беспрецедентный шаг: в письме черным по белому было обещано выплачивать по сто пятьдесят полновесных серебряных рублей за каждого присланного толкового ученика. Сумма по нынешним меркам колоссальная.
Это даже для светила европейской медицины деньги далеко не мелочные. И если самому Бургаве, стоящему одной ногой в могиле, мое серебро уже ни к чему, то его многочисленной родне оно точно пригодится. Я почти наяву видел, как жадные племянники и зятья мотивируют деда, чтобы тот наконец поднял свое седалище с профессорского стула и отобрал для русского царя десяток-другой неплохих последователей.
Медики мне нужны как воздух. Безусловно и срочно необходимо начинать кампанию по вакцинации.
Моему лейб-медику Лаврентию Блюментросту уже дано жестокое, не терпящее возражений задание: брать гной от больных коровьей оспой телок и втирать его — или как там это правильно называется на латыни? — в специально сделанные надрезы на руках испытуемых. Уже проводятся эксперименты. И я жду со дня на день результаты.
С точки зрения морали моего родного, двадцать первого века — это, возможно, бесчеловечно. Подвергать живых людей медицинским экспериментам. Но когда я смотрю на списки этих «испытуемых» — матерых разбойников, лихоимцев и душегубцев, приговоренных к колесованию или петле, — мне их ничуть не жалко. Более того, я даю им невероятный шанс. Да, кто-то из них сгниет от горячки, не перенеся прививки. Но выжившие получат иммунитет и вместо плахи отправятся обживать морозную Сибирь. Справедливая сделка.
Но даже если Блюментросту удастся в скором времени собрать нужную статистику и научно подтвердить истинность этого метода, для запуска крупномасштабной кампании по всей империи потребуются не только огромные деньги. Прежде всего нужны люди. Те, кто будет грамотно делать эти надрезы, а не заносить в рану гниль грязными руками.
Медицинский вопрос стоит в России настолько остро, что это напоминает катастрофу. В стране катастрофически мало врачей! Возникает проблема лечения не то что крестьян, лавочников или ремесленников — у нас дворянство и богатейшие купцы мрут от пустяковых хворей, как мухи.
Зато всяких бабок-повитух, шептунов, знахарей и травников — пруд пруди. Мой предшественник, настоящий Петр, гонял этих шарлатанов из Петербурга батогами, и тут я с ним абсолютно солидарен. Но чтобы выжечь суеверия, нужно предложить альтернативу. Нужна системная медицина. Больницы, госпитали, академии.
— Да уж… — мрачно произнес я вслух, обрывая ход своих мыслей. Звук собственного голоса гулко отразился от высоких сводов кабинета.
Замахнулся я широко, вот только… Я с силой захлопнул пухлую бухгалтерскую книгу, лежащую на краю стола.
Только-только завершив предварительные итоги жесткой ревизии и аудиторской проверки, я воочию убедился: в стране тупо нет денег. Все прогнило. Везде воруют так, что треск стоит. Сперва нужно работать как проклятому, чтобы просто свести бюджет. На дворе весна. Снег сходит, дороги вскрываются, и казне нужно делать прорву выплат. Военным, подрядчикам, корабелам. А денег — кот наплакал.