Этот голос прозвучал с такой небрежной очевидностью, словно взрослый человек объяснял несмышленому ребёнку, что вода мокрая, а козявки из носа — невкусные.
— Кхм! Кха-кха! — громко и желчно закашлялся Нартов.
Было очевидно, что Андрея Константиновича распирает вовсе не от чахотки. Главный механик был в бешенстве от того, что его без году неделя ученик, этот здоровенный помор Михайло Ломоносов, нагло влез в разговор государя с мастерами и вставил свои пять копеек.
— Что, Андрей Константинович, опять твой подопечный поперед батьки в пекло лезет? — с усмешкой спросил я.
— Ваше императорское величество! — взмолился Нартов, багровея. — Сил моих нет! Ведь с другими мастеровыми прям дерется! Плечом оттолкнет и лезет к станкам, всё ему надо потрогать, по-своему сделать! Я уж его и розгами воспитывал… Вот, хотел просить милости твоей: отправь ты его куда подальше от греха. Не ровен час, пришибу я этого медведя!
— Ты, Андрей Константинович, много о себе не мни, — осадил я его, мгновенно посерьезнев. — А ну-ка, расспроси толково, что удумал этот юноша с пулями. Да сделайте форму для литья в точности так, как он предлагает. С пустотой в донце! И если всё сладится… Если пуля полетит как надо, так я и ему сто рублей пожалую, и тебе пять сотен отсыплю! Да перед всем двором похвалю обоих: тебя — как мудрого наставника, его — как сметливого ученика.
Я обвел тяжелым взглядом притихший цех.
— Но — учи его! Он единственный из вас всех сейчас подсказал путную мысль. И чутьё моё подсказывает, что абсолютно правильной дорогой он идёт.
Я отошёл в сторонку, присел на какой-то пустой деревянный ящик и попытался отключиться от внешних раздражителей цеха. В голове снова и снова звучали слова Ломоносова, сказанные так буднично, словно это не технический прорыв, а азбучная истина.
— Нет, ну он гений, — пробормотал я себе под нос, мысленно прокручивая идею с расширяющейся юбкой и полым донцем свинцовой пули. — А ведь всё так просто! И это должно сработать. Проще некуда! И почему никто раньше до этого не догадался?
Мысль заработала с лихорадочной скоростью.
— Пуля должна быть удлинённой! Раза в три длиннее, чем нынешняя круглая! — крикнул я мастеровым, не вставая со своего ящика. — Вот такая, конусная, как мы уже пытались отлить, только внутри — полая!
А ведь получится. Как пить дать, мы на верном пути. И теперь нужно прямо сейчас, не дожидаясь окончания всех испытаний и точной подгонки этой новой пули, закладывать производство нарезных стволов.
Как можно больше стволов! Если штуцер начнет заряжаться с той же частотой, что и гладкоствольная фузея… Если для этого больше не понадобятся киянки, трёхэтажный мат и удары прикладом о землю, чтобы пропихнуть свинец поглубже… Если конусная форма за счет аэродинамики пробьет сопротивление воздуха, и пуля полетит вдвое дальше… Да это же будет просто революция на поле боя! Настоящая мясорубка для тех, кто останется со старыми ружьями.
А вообще… стыдно. Стыдно мне, человеку из будущего, который в прошлой жизни повидал немало современного оружия, который стрелял и убивал. Я-то прекрасно знаю устройство унитарного патрона с металлической гильзой — в моем времени его схему знает даже школьник, ни разу не державший в руках автомат.
А вот конструкцию этой промежуточной, гениальной в своей простоте пули — забыл напрочь. Но для унитарного патрона время здесь категорически не созрело: нет ни химии для капсюлей, ни станков для точной штамповки гильз. Эволюцию нужно проходить постепенно. Дать армии сейчас хотя бы этот малый козырь, нарастить производственные мощности, а уж потом замахиваться на большее.
Если у нас не будет крепкой базы, достаточного числа заводов, способных на равных тягаться с промышленностью Англии или Франции, то любые чертежи из будущего останутся лишь бумагой. Даже когда «изобретем» унитарный патрон, все равно, не стану его внедрять, если не увижу, что мы способны делать больше и лучше любых конкурентов на мировой арене. Нет? Пусть лежит новинка до поры.
Но конусную пулю я внедрю во что бы то ни стало. К ней большой производственной базы не нужно. Все равно запланировал, чтобы в полку была мастерская. Создадим походные верстаки, пусть подгоняют пули новые. Огромное преимущество перед врагом получим, местами, так и определяющее.
Да и артиллерию пора потихоньку модернизировать. Там я хотя бы помню, в какую сторону копать. Гулял я как-то в прошлой жизни по питерскому Музею артиллерии. Слушал экскурсовода про знаменитые «шуваловские единороги» — гаубицы с овальным каналом ствола для лучшего разлета картечи. Не вижу ничего архисложного в том, чтобы повторить их конструкцию уже сейчас. Но пока приходится решать задачи по одной: к сожалению, у меня тут нет целой сети научно-исследовательских институтов или сталинских «шарашек», которые могли бы параллельно заниматься всем и сразу.