Да, это действительно было так. И, признаться, я искренне не понимал крымцев: почему они до сих пор не создают современные регулярные подразделения в своей архаичной армии? Конечно, Крымское ханство всё ещё является своего рода огромным сухопутным оплотом, больше похожим на пиратское логово.
Но всё равно, это полноценное государство, которое имеет свою закрепленную территорию, свои каменные города. Это не кочующая орда, за которой надо гоняться по всей степи и для которой нет понимания «дома». А потому у них давно должны были появиться воинские подразделения, способные стационарно оборонять ханство.
Видимо, крымский хан живет в каких-то своих устаревших реалиях, самонадеянно предполагая, что фундаментально его государству ничего не угрожает. Мол, всегда можно укрыться за могучими крепостными укреплениями Перекопа, а если припечет и потребуется глухая оборона — на помощь придут турки-янычары. Что ж, мы сыграем на их отсталости.
— К деталям этого вопроса мы ещё вернемся на военном совете, — жестко подытожил я. — Но вы уже сейчас начинайте думать. В самое ближайшее время тайно отправляйте доверенных людей к калмыцким тайшам и донским атаманам, начинайте исподволь формировать мобильную армию. Нужно поднять все Запорожье и даже худых гайдуков. Я оплачу им всем жалование на год, если участвовать будут, ну или долю с добычи дам. А кто не пойдет за нами… Тот нам недруг и пусть готовится…
Я резко хлопнул ладонью по столу, словно отрубая военную тему, и совершенно будничным тоном произнес:
— А сейчас мы перейдем к мирным делам. К утверждению плана дальнейшего каменного строительства Санкт-Петербурга. Генерал-губернатор Миних, ваш доклад!
Пока Миних с легкой заминкой — от такого резкого скачка мыслей государя — поднимался со своего места и разворачивал свитки, я позволил себе короткое внутреннее размышление.
Но чтобы не говорил Миних, мысли все равно уходили в сторону войны. Не отпускало меня. Словно бы тот самый главный мой экзамен предстоит пройти на профпригодность. Я знал о войне не понаслышке. Но… Тут, когда от моих действий зависят жизни тысяч, само существование государства…
Мой план красив на словах, но современная армия России, несмотря на все петровские реформы, всё ещё остается тяжеловесным и неповоротливым механизмом. Это не единый, отлаженный монолит.
Совершенно не отработаны вопросы быстрой коммуникации и тактического взаимодействия между разными родами войск. Скорее наоборот: при формировании экспедиционной армии происходит механическое соединение отдельных полков, которые между собой до этого, как правило, никогда не взаимодействовали в боевых условиях. Происходит просто грубое насыщение войск людьми, лошадьми и оружием. И заставить эту махину работать слаженно, как единый капкан — будет ой как непросто.
По сути, в нашей армии пока нет даже такого элементарного понятия, как чёткое деление на бригады или дивизии. Каждый полк — это отдельная, самодостаточная единица, зачастую вообще не имеющая боевой связки с соседним полком. А это катастрофически усложняло управляемость большими массами солдат и офицеров на поле боя.
Поэтому нам жизненно необходимы масштабные учения. Маневры, где будет отрабатываться взаимодействие уже не на полковом, а на дивизионном и даже корпусном уровне. Я даже не представляю, как вообще можно адекватно управлять войсками в пылу сражения, когда каждый полковник мнит себя отдельным, чуть ли не самостоятельным полководцем, неохотно подчиняющимся приказам сверху.
Эту ситуацию мы будем ломать через колено и исправлять. В идеале, конечно, следовало бы добиться масштабируемого увеличения армии, как это было сделано в моей иной реальности (только уже при советской власти).
Хотя, если порыться в памяти, из истории вспоминается, что Барклай-де-Толли перед самым началом Отечественной войны с Наполеоном предлагал нечто подобное для русской армии. Смысл заключался в том, что при необходимости, в военное время, кадровый полк должен служить каркасом и быстро разрастаться до размеров дивизии при пополнении его рекрутами либо ополченцами.
Но нет, я тяжело вздохнул, возвращаясь из мыслей в реальность. Пока этого не получится. Русская армия должна стоять на совершенно иной платформе, на другом социальном и образовательном фундаменте. Совсем другими должны быть способы коммуникации и сама культура, традиции, степень ответственности офицеров. А ведь пока в русских полках подавляющее большинство офицеров имеют весьма поверхностное образование и, что самое страшное, панически боятся брать на себя ответственность за нестандартные решения в бою.