Поэтому я введу особое, престижное звание — «Поставщик Двора Его Императорского Величества». Еще и расширю своеобразный «купеческий табель о рангах». Введу и систему наград.
Но главное — быть «поставщиком». И это будет не просто красивая вывеска с двуглавым орлом на лавке. Этот статус даст промышленнику беспрецедентную привилегию: право личной записи на аудиенцию к императору, минуя бесконечные бюрократические препоны министерств. Ради такого доступа к первому лицу они будут землю грызть. А если ввести такое поощрение, как «чай с государем»? Мне-то что? Интересно посмотреть на людей. А им? В очередь выстроятся.
Но нужно было идти еще дальше — прорубить новые пути по социальной лестнице. У нас как заведено? Путь в дворянство лежит только через кровь на полях сражений или через десятилетия высиживания штанов в канцеляриях по Табели о рангах.
Эту монополию пора ломать. К примеру: выкупил какой-нибудь смышленый торговец из податного сословия два или три таких механизированных заводика, наладил суконное или чугунолитейное производство — так почему бы не пожаловать ему за это сперва личное, а продолжил свои дела хорошо вести, так и потомственное дворянство? Он приносит государству пользы больше, чем иной гвардейский поручик.
Да, разумеется, нельзя пускать в высший свет лапотников, не умеющих связать двух слов. Нужно будет устроить своего рода «экзамен на дворянство» — чтобы у соискателя было светское образование, знание языков, приличные манеры, чтобы его дети учились в гимназиях. Но сам принцип должен быть незыблем: социальные лифты должны быть широко открыты в области экономики.
Я был почти уверен, что стоит только первым, самым рисковым промышленникам сказочно разбогатеть на таком производстве — а это неминуемо, сам прослежу и людей в помощь пошлю, чтобы дела наладили — как за ними тут же подтянутся остальные. Сработает обыкновенная жадность.
Это в той же Англии внедрять механические ткацкие и прядильные станки было сложно: там вспыхивали бунты луддитов, потому что без работы оставались тысячи ручных ткачей и прях. Там рынок был уже поделен. А у нас здесь — непаханое поле в области товарного производства. Огромная, голодная до качественных вещей страна!
Конечно, оставался главный тормоз — покупательская способность и крепостничество во всех его будущих негативных проявлениях. Если у меня получится хотя бы частично ослабить мертвую хватку крепостничества… Как минимум — провести реформы по образцу тех, что делал Киселев для государственных крестьян, или ввести жесткие инвентарные правила в помещичьих хозяйствах, чтобы освободить рабочие руки для городов…
Вот тогда, я уверен, свои собственные Саввы Морозовы и Рябушинские появятся у нас куда быстрее, чем в моей прошлой реальности. И важнейшим шагом к этому станет немедленное ослабление гнета в отношении старообрядцев. У них есть колоссальные скрытые капиталы, железная дисциплина и трудовая этика. Нужно просто дать им выйти из тени.
Всё упирается в одно слово: Экономика. Можно сколько угодно бряцать оружием и отправлять армии в походы, но империя побеждает не штыком, а рублем. Если у нас будет сверхмощная экономика, то будет получаться абсолютно всё, в том числе и самые тяжелые войны.
Не захотим проливать кровь своих людей — так найдутся сотни тысяч наемников за границей. Было бы чем им платить! Найдутся огромные деньги на быстрое освоение пустующих земель в Сибири, найдутся миллионы на подкуп министров и целых правительств в соседних державах.
Экономика — это базис. Она безжалостно движет всеми остальными сферами жизни людей: культурой, общественным устройством, и даже духовной сферой. Ну а о том, что она диктует внешнюю политику, и говорить не приходится.
Крымское ханство. Перекоп.
5 апреля 1725 год.
Перекоп гудел, словно растревоженный гигантский улей. Бескрайняя степь перед крепостными валами была усеяна тысячами костров и пестрых шатров. В рядах превеликого войска полустепного народа царило хищное оживление, предвкушение крови и богатой добычи: смех, гортанные крики, ржание боевых коней и звон затачиваемой стали сливались в единый грозный гул.
Хан Менгли-Гирей стоял на верхней галерее каменной башни Ор-Капы и смотрел на это бушующее море людей. Он жадно вдыхал запах дыма и жареного мяса, мысленно хваля сам себя. Он оказался прав. Он выбрал единственно верную стратегию и всё сделал по уму — так, как и подобает истинному владыке.