Над степью повисла тишина, разрываемая далекими звуками веселья. Но собеседники молчали. Алексис засомневался. Он лихорадочно вспоминал инструкции. Тот хладнокровный русский офицер, который нашел его — еще вчера обычного, но хитрого купца — и предложил такие невероятные условия и риск, на которые мог согласиться только он, отчаянный авантюрист и жаждущий приключений потомок великих греческих колонизаторов, ничего не говорил о статусе Крыма.
Алексис просто не знал. Не знал, как может быть устроено Крымское ханство, если Россия всё-таки решится на немыслимое — ударит всеми силами и пройдет сквозь эту кажущуюся неприступной, ощетинившуюся пушками линию укреплений Перекопа. И грек предпочел промолчать, опустив глаза.
Напряжение было таким, что воздух можно было резать кинжалом.
Вдруг Асланбей тяжело выдохнул. Его плечи чуть расслабились.
— Это правильно, что ты промолчал, грек, — неожиданно тихо сказал бей. — Если бы ты начал сейчас юлить и с жаром уверять меня во всем том, что никак не может случиться и чего ты не можешь знать — я бы приказал своим нукерам перерезать тебе горло прямо здесь, на этом самом месте.
Асланбей откинулся в седле.
— Но теперь я понимаю, что ты не подослан ханом. И что ты действительно действуешь от имени русских генералов. Они не разбрасываются пустыми обещаниями.
Мучительная, горькая улыбка исказила обветренное лицо славного татарского бея. Бея, чей древний род всегда скакал в авангарде войска и веками добывал воинскую славу всему Крымскому ханству. А теперь он был вынужден вести тайные переговоры о его сдаче.
И ведь далеко не только жгучая, личная ненависть к нынешнему хану толкнула Асланбея на то, что большинство назвало бы черной изменой.
Его мудрый, дальновидный отец — чье немолодое сердце в итоге так и не выдержало жестокой, изматывающей политической борьбы с Менгли-Гиреем — слишком хорошо выучил своего наследника. Он научил сына смотреть не под копыта своего коня, а за горизонт.
Поэтому Асланбей вовсе не считал свой поступок предательством родины. Напротив, он абсолютно трезво, с ледяной беспощадностью холодного рассудка понимал: русские полки не останутся в этот раз безучастными. Раз уж тайные глаза русской разведки уже здесь, раз они прекрасно видят эти масштабные приготовления у Перекопа — они непременно ударят. Ударят так, что степь умоется кровью.
Кроме того, Асланбей — вернее, еще его покойный отец, первым обративший свой взор в сторону северной империи — имел весьма четкое представление о том, что из себя представляет современная русская армия. Это была уже не та неповоротливая поместная конница с бердышами из прошлых веков.
Это была колоссальная военная машина. Более двухсот тысяч солдат, вышколенных по-европейски, закованных в строгую дисциплину, бьющих в едином ритме смертоносного шага. Это были те самые закаленные ветераны, кто смог добыть себе бессмертную славу в сражениях со строптивым, жестоким, но, чего уж греха таить, гениальным шведским королем, пусть и убитым почти десять лет тому назад. Но это те же русские воины.
А затем русские штыки играючи разгромили персидское войско на Кавказе. А ведь персы, с их тяжелой кавалерией и древними традициями войны, были куда как сильнее и богаче, чем нынешнее Крымское ханство!
И вот теперь, вступая в эту самоубийственную войну, на что рассчитывал глупец Менгли-Гирей? Чтобы иметь хотя бы призрачный шанс на победу, османский султан должен был прислать на помощь не менее пятнадцати тысяч своих лучших, отборных войск.
А что они предоставили по факту? По сути, это была жалкая подачка: с десяток старых тяжелых пушек и всего лишь два батальона второсортных пехотинцев. Даже не настоящих янычар, а обычного пушечного мяса для охраны орудий! Это только хан думает, что янычары придут. Нет, свою гвардию султан Ахмед сюда не пришлет.
Крымская армия была обречена на заклание.
Так что Асланбей никого не предавал. Он лишь спасал свой народ и делал мощный задел на будущее. Он рассчитывал, что русские генералы останутся благодарными за эту бесценную информацию. И в том случае, если — или вернее, когда — русские полки ворвутся в Крым, снеся османские пушки Перекопа, именно древний род Асланбея, с ним самим во главе, должен будет взять власть в свои руки. Может, он и не станет полноправным ханом, но фактическим главой нового, лояльного России Крыма — непременно.
Асланбей сунул руку за пазуху своего богатого халата и вытащил плотный, перевязанный тесьмой свиток.