Документы эти в моем кабинете, к удивлению, имелись в полном объеме. Сотни тысяч рублей уходили на откровенный шантаж со стороны польского короля! Мол, буду вынужден выйти из Северного союза и, может быть, даже встать на сторону Швеции в войне, если у меня, конечно, не окажется достаточного количества денег. То сто пятьдесят тысяч стрясет, то двести. И при этом Россия остро нуждалась в этих деньгах.
Петр Алексеевич, как я видел из дубликатов писем, изрядно нервничал, призывал союзника с умом тратить русские субсидии. Но где же это видано, чтобы такую халяву тратили на дела, нужные прежде всего России?
Поэтому в письме я не стал тонко намекать, а прямо заявил, что пора бы начать возвращать долги, которые Речь Посполитая имеет перед Российской Империей. И добавил, что расплатиться можно и чем-то другим.
Например, тем, чтобы Курляндия официально вошла в состав России. Не мытьем, так катаньем, но это будет сделано! И это единственное условие, за которое я готов простить своему венценосному «коллеге» то, что он спускал русские деньги на своих бесчисленных любовниц, ставя на амурном фронте такие рекорды, до которых даже моему любвеобильному предшественнику было ой как далеко.
Европейским политикам уже и так невооруженным взглядом должно быть заметно, что именно я выстраиваю. Голштиния де-факто стала вассальным государством по отношению к России. Курляндия пока еще не совсем наша, но влияние Петербурга в ней уж точно не меньше польского. Если к этому всему прибрать в обозримом будущем еще и Восточную Пруссию, то вплоть до датских проливов всё южное побережье Балтики окажется под нашим исключительным контролем.
И даже больше того: ведь та же Голштиния имеет выход к морю с другой стороны, за датскими проливами! При желании можно будет выстроить логистику в обход узкого балтийского горлышка, перегружая товары посуху. Путь из того же Лондона в Петербург, конечно, увеличится дней на пять, но зато эта транспортная артерия станет абсолютно независимой от чужого флота. И это вполне реальная перспектива.
И я видел, что все это возможно. Но… нам бы решить проблему на юго-западе. Татары собирают новый набег. Доколе?
Глава 3
Лондон.
13 марта 1725 года.
Тяжелые капли холодного лондонского дождя барабанили по мутным стеклам закрытого джентльменского клуба, размывая газовые огни уличных фонарей в грязные желтые пятна. Внутри, в полумраке приватного кабинета, густо пахло дорогим табаком, сыростью шерстяного сукна и застарелым портвейном.
Генри Сент-Джон, первый виконт Болингброк — яростный, непримиримый оппозиционер, ненавидящий всех тех, кто сейчас находился при власти в Англии, — глубоко сидел в кожаном кресле. Обозленный на страну, предавшую его идеалы, и на людей, которые эту страну сейчас представляли, он брезгливым, почти змеиным взглядом буравил человека, сидящего напротив. Человека, который за последние две недели буквально взбудоражил весь Лондон, да и не только столицу Британии.
Точно таким же цепким, холодным и оценивающим взглядом Кардигана изучал и второй джентльмен, тайно прибывший на эту встречу. Это был сэр Мэтью Деккер, влиятельный финансист и глава могущественной Британской Ост-Индской компании. У него были свои резоны и цели.
Болингброк хотел заручиться поддержкой Деккера, но здесь и сейчас они лишь ситуативные союзники, никак не друзья. Но джентльмены не показывали этого. Ссор между собой не желали, потому и концентрировали все свое внимание только лишь на Кардигане.
Ост-Индская компания — это почти что государство внутри Британии. Мощная организация, которая способна быть самостоятельным игроком в международной политике.
Хотя, если уж положить руку на сердце, дела у его хваленой компании шли сейчас не так чтобы замечательно. Проклятые голландцы в последнее время донельзя усилили конкуренцию на море, прекрасно понимая, что англичане нагло забирают у них и хлеб, и то самое масло, которое можно на этот хлеб густо намазать.
В воздухе над Ла-Маншем явственно пахло порохом. Грядет очередная торговая война с Голландией. Да она уже давно должна была бы полыхнуть пушечными залпами! Но этого не происходило по одной унизительной причине — кресло премьер-министра Великобритании сейчас занимал Роберт Уолпол.
Человек, который маниакально, до нервной дрожи избегал любых открытых конфликтов и конфронтаций, с кем бы то ни было. Уолпол наивно считал, что нужно прежде всего договариваться и торговать, а войн — избегать любой ценой. Мол, мир велик, всем в нем мест хватит. Деккер знал, что это заблуждение.