Вейсбах скрипнул зубами. На его лице отразилось не страх, а тяжелая, изматывающая усталость. Словно татары были не смертельной угрозой, а назойливой, обнаглевшей мошкарой, которая не дает уснуть. Но за этим показным раздражением скрывалось ледяное понимание катастрофы.
Восьмой штурм. Когда враг бросается на твои позиции в восьмой раз подряд, перешагивая через горы собственных мертвецов, ты начинаешь относиться к этому как к кровавой, жуткой обыденности.
Генерал вышел из избы в раскаленный ад Бахмута. Положение было отчаянным. Силы татар казались поистине неисчислимыми. Из-за густых туч пыли и наличия заводных коней создавалось жуткое впечатление, что на горизонте сомкнулась орда из более чем ста тысяч всадников. Русских же защитников оставалась горстка.
Грязные, оборванные, оглохшие от канонады, они держались на одном упрямстве. Суровая математика войны выносила свой приговор: даже если за свою жизнь один русский солдат, прежде чем упасть, забирал на штыке три жизни татарских, этот размен был фатально не в пользу защитников. Людей просто не оставалось. Но и крымские силы стачивались. И будь защитников хоть ненамного, но больше нынешнего… Можно было уверено держать оборону.
Вейсбах тяжелым шагом приблизился к первой линии обороны — разбитым земляным ретрашментам. Эту траншею только вчера удалось отбить у татар в штыковой контратаке, ликвидировав единственный пока успех ханского войска. Земля здесь была буквально пропитана кровью и устлана телами.
Знает ли крымский хан Менгли II Гирей, сколько его людей сложили головы в той мясорубке? Вейсбах мог только догадываться, а хан не хотел слушать цифры, он хотел быстрее разобрать все русские укрепления и ворваться на просторы, разоряя множество деревень и сел.
Русские потери тоже были чудовищны. И гибли солдаты не столько в самом бою, сколько гнили заживо в переполненных лазаретах. Татарские стрелы, измазанные в грязи, не обладали останавливающей силой тяжелых свинцовых пуль, но ранили они массово. Любая царапина в этой жаре оборачивалась горячкой и гангреной. И в этом была зловещая сила древнего оружия.
— Вжи-и-и-у!
Смертоносный свист стрелы разрезал воздух прямо над треуголкой генерала. В ту же секунду перед Вейсбахом вырос рослый адъютант, с глухим стуком перекрывая его тяжелым дощатым щитом — таких тут наскоро сколотили сотни для защиты от навесных залпов.
— Weg mit diesem Holz! Уберите эту деревяшку, мне не видно диспозицию! — рявкнул генерал, отпихивая щит, теряясь в том на каком языке ему говорить.
А это верный признак того, что генерал начал теряться. Это был не очередной приступ, это начинался такой накат, который решит исход сражения за Бахмут.
От автора:
Что если ты вернулся в школу со всеми знаниями, которые накопил?
Что если здесь учится сын того, кто тебя застрелил?
В девяностых, он был опером и погиб, защищая невинного. Но не умер, а стал десятиклассником в нашем времени. А значит история ещё не закончена.
ВТОРОГОДКА
Дмитрий Ромов
1 том здесь: https://author.today/reader/470570/
10 том: https://author.today/work/588620
Глава 3
Слобожанщина. Изюм
18 мая 1725 года
Похоже, с деньгами я все-таки переборщил. Триста тысяч рублей золотом и серебром, выделенные из казны для найма гайдуков, оказались суммой поистине астрономической. Весть о щедрости русского царя разнеслась по Дикому полю со скоростью степного пожара, так что под мои знамена пришли воевать и стар, и млад.
А уж обещание, в случае чего, немного подсобить с оружием — хотя бы самую худую, ржавую сабельку или пищаль выдать бедолаге, решившему подзаработать копейку на государевой службе, — и вовсе привлекло в наш лагерь невероятно огромную массу людей. Беглые крестьяне, разорившиеся шляхтичи, лихие казаки и откровенные авантюристы всех мастей стекались к нам тысячами.
Глядя на эти пестрые, шумные таборы, мне даже стало весьма любопытно: откуда и почему здесь, на юго-восточных рубежах Речи Посполитой, проживает такое невероятное количество людей? Почему с нашей стороны куда как меньше народа? Разве же татары только нас щипают своими набегами? Или по большей степени нас?
Сперва эта человеческая река казалась неисчерпаемой. Впрочем, поразмыслив, я понял, что это всё же было субъективное впечатление. Да, там проживало не так чтобы сильно мало подданных польского короля, но уж точно куда меньше, чем первоначально нарисовала моя разыгравшаяся фантазия. Просто звонкая монета вытянула их всех из лесов и хуторов в одно место.