У меня сложилось четкое, подкрепленное вот этими самыми трофеями впечатление: при паническом отступлении Голицына множество первоклассных пушек было попросту брошено посреди дикой степи. Позже татары спокойно приволокли их сюда, на перешеек. А поскольку никакой серьезной угрозы со стороны Москвы для Крыма долгие годы не существовало, эти орудия свалили в большие каменные амбары, где они пылились как бесполезный металлолом.
Нам несказанно повезло. Если бы турецкий султан и крымский хан хоть на миг всерьез заподозрили, что мы придем сюда с такой мощью, они бы загодя нагнали из Османской империи сотни опытных пушкарей, завезли бы горы пороха. А то, глядишь, и вездесущие французы подсобили бы своим восточным друзьям толковыми инженерами-фортификаторами. И вот тогда ситуация обернулась бы катастрофой. Эту твердыню мы брали бы либо с чудовищной кровью, положив в ров половину армии, либо умылись бы этой алой жидкостью и, несолоно хлебавши, с позором покатились бы назад.
К чему я веду эти мысленные рассуждения? Да к тому, что я, при всем своем монаршем статусе, тоже живой человек, и мне порой отчаянно хочется банального признания моих заслуг. А если я сам себя мысленно не похвалю, то кто же это сделает искренне? Льстецов при дворе, разумеется, хватает с избытком, хотя я и ввел жесткую моду требовать от окружения исключительно суровую правду. Но ведь эти люди не знают всей подноготной. Они не обладают и малой толикой той широты картины мира и того «послезнания», которым владею я. Им попросту не дано ведать о том, что *могло бы* произойти, сложись обстоятельства иначе, и о том, что неминуемо должно случиться в самое ближайшее время.
— Ваше Величество, они откатываются, — негромко, но с явным профессиональным удовлетворением сообщил мне генерал Пётр Петрович Ласси.
Благодаря своему послезнанию я был прекрасно осведомлен об этом талантливом ирландце. Я помнил, что в моей прошлой истории он принимал самое активнейшее участие в достаточно успешной, но вместе с тем изнурительной и крайне спорной войне с турками в конце тридцатых годов восемнадцатого века.
Я давно и пристально присматривался к этому человеку. Вот и сейчас я держал его при себе на командном пункте. Поначалу наш тандем выглядел так: Ласси отдавал черновые распоряжения, а я лишь кивал, своим авторитетом подтверждая то или иное тактическое решение генерал-лейтенанта.
По сути, он выступал в роли моего главного военного советника, своего рода «запасного генерала». Не зная его лично в этой реальности, я сперва не стремился слишком близко подпускать ирландца к управлению армией — по крайней мере, к тем её элитным частям, которые прямо сейчас проходили через горнило моей глубокой модернизации. Но надо признать: впечатление как полководец он оставлял исключительно приятное.
Ласси был абсолютно прав: татары действительно начали спешно оттягиваться от наших редутов. Потеряв по всей линии соприкосновения тысячи убитыми — навскидку, в степи полегло не менее трех с половиной тысяч всадников, — они, видимо, наконец-то осознали простую истину. Ломиться с голой саблей на ощетинившуюся пушками стену — верный способ разбить собственный лоб, а не разрушить непреодолимое препятствие.
— Скоро будут переговоры, — уверенно произнес я, наблюдая в подзорную трубу этот приятный глазу отход, всё больше напоминающий паническое бегство.
— Ваше Императорское Величество, дозвольте отдать приказ, дабы наша кавалерия прошлась вдоль первой линии обороны и изрубила тех, кто замешкался при отходе, — учтиво, но с холодным расчетом произнес Ласси на чистом английском языке. Здесь, на службе у русского императора, это был наш тайный шифр.
Никто из присутствующих в свите офицеров и денщиков не понимал ни слова из того, о чем мы переговаривались. Приказы затем приходилось дублировать по-русски. Да, возникала небольшая временная заминка, но в реалиях тогдашней, не столь скоротечной войны, это было вполне уместно. Тем более, базовую систему визуальных сигналов — примитивную, обозначающую отступление или фланговые удары, — мы уже успели разработать. Но сейчас для передачи сложного приказа придется посылать конного вестового.