Но для того, чтобы они не разбежались безнаказанно во все стороны, мне и нужны были быстрые, безжалостные калмыки. Мне совершенно не улыбалась перспектива того, что бескрайнее Дикое поле внезапно наполнится десятками мелких, обозленных татарских отрядов, перешедших к партизанщине.
Они могли бы окончательно перерезать наши линии снабжения, которые и без того изрядно хромали. И это несмотря на то, что графа Чернышева я искренне считал большой умницей. Да, он совершенно не годился в полевые командиры, но зато оказался если не гением, то исключительно талантливым интендантом и логистом. Эту сложнейшую, жизненно важную нишу в войсках он, похоже, закрывал просто безупречно.
— Начинайте наступление! — сказал я, когда уже был в башне одной из крепостей и приготовился к зрелищу.
— Ваше величество! — закричал генерал Ласси, наблюдающий за движением нашей несокрушимой силы. — Смотрите в трубу!
Голос его был перевозбужденным. Что там? Неужели Менгли повел вперед русских людей? Или прямо у нас на глазах их начинают убивать? Резко протянул руку, в которую тут же была вложена зрительная труба. Приложил к глазу…
От автора:
«Радист князя Московского» — необычное бояръаниме. Радиоинженер попадает в Россию 19 века, где правят телепаты. Но радио убивает монополию на дальнюю передачу данных! https://author.today/work/592578
Глава 12
Перекоп.
18 июня 1725 года.
Я смотрел в зрительную трубу и думал — неторопливо, взвешивая каждую мысль. Хорошо ли то, что я вижу? Или всё же нужно было разгромить крымских татар в поле, не давая им этого выбора?
В сопровождении двух всадников — и я не удивлюсь, если это были люди, близкие к уже бывшему хану, причём бывшему теперь не только в должности, но и в жизни, — вели коня. Так вот в их сопровождении в седле «сидел», скорее к нему привязанный, был человек без головы. Как они умудрились привязать его так, что тело лишь немного покачивалось из стороны в сторону, но не вываливалось, — ума не приложу. Шли они довольно бойко.
— Ваше Величество, — произнёс генерал-лейтенант Ласси, — выходит, они сами убили своего хана. Отрубили голову?
Я промолчал. Всё и без того было видно. Почему-то зачесалась шея. А меня вот так, случись похожая ситуация, могли бы? Хотело верить, что нет. Но история знает много удивительных историй, от которых шея может чесаться еще сильнее, до непрекращающегося зуда.
— Останавливайте войска. Пусть стоят на занятых позициях, — приказал я. — Быть готовым вступить в бой.
— Но, Ваше Величество, мы можем разгромить их сейчас, — возразил генерал-лейтенант. — Они слабы.
Я даже не взглянул в его сторону. Он мыслит оперативно — что ж, это его дело. И конечно, в моменте мы разгромим татар. Но в стратегическом плане происходящее перед нами стоит дороже любой победы в поле.
Поражение может не сломить, а закалить, воспитать на своем примере новые поколения, которые будут крайне агрессивны. И мы тогда получим проблему, сродни Северного Кавказа в следующем веке. Мне партизанщина не нужна.
Я не стал объяснять. Сам факт убийства собственного правителя ставил перед каждым крымско-татарским воином мучительный выбор. Те, кто уйдёт в Османскую империю, чтобы продолжать оттуда борьбу, придут туда без добычи, без авторитета, с клеймом предателей — и пусть Порта разоряется на содержании таких союзников.
А то, что Османская империя уже не та, что прежде, — что её экономическая мощь трещит по швам, — это тоже следует держать в уме. Хотя и не преувеличивать такой фактор. Как-никак, но Османская империя, хромая, ползая, но продержалась вплоть конца Первой мировой войны. Здесь слишком много неочевидных на первый взгляд вещей, которые складываются в одну картину. Нужна аналитика. Может найду своим аудиторским подходом, куда ударить турок еще до того, как сойдутся армии на поле боя. Но для этого не желательно вступать в войну тотчас.
Скоро коня с обезглавленным телом хана изловили. Увели прочь. Я даже подумаю, как это обыграть, чтобы была польза и пропаганда справедливого и честного русского присутствия в Крыму.
— Что там происходит? — спросил я, наблюдая неочевидное в лагере врага.
Внутри крымско-татарского лагеря началась возня. Скоро послышались даже огнестрельные выстрелы. Кто-то стрелял в кого-то из луков. Кто-то бежал.
— Кавалерии — охватить с флангов неприятеля, замкнуть окружение. Основным силам подойти на дистанцию выстрела и стоять. Не стрелять. Только если кто-то будет прорываться — преследовать и уничтожать, — распорядился я.