— Вы же сейчас изволите шутить? — неуверенно спросил король.
Август растерялся. Ему было крайне неприятно то, что он вынужден просить у этой женщины прощения, вместо того, чтобы уже тащить ее в постель. И король боялся… очень боялся.
Расчет был на то, что Петр умрет, что русский правитель не подымет темы польских долгов, как и персональных короля Августа. Отдавать такие долги просто нечем. И сейм… который еще не всегда собирается, а когда и получилось собраться, то депутаты ругаются и расходятся. Так что сейм не поможет.
А Петр спросит. Он уже спрашивал. Может забыл? Эйфория русского монарха от победы в войне со Швецией долго не отпускала русского царя. Потом хлопоты по коронации в императоры, семейные дрязги царской фамилии…
— Тогда, в знак извинений… м-м… А подарите мне… «Дворцовый прием в Дели в день рождения великого могола Аурагзебы»
Август не сразу понял, о чем речь, но когда вспомнил, что является жемчужиной кунсткамеры в Дрездене. Эта фигурная экспозиция с множеством человеческих фигурок, тысяч бриллиантов, сапфиров, рубинов, золота… Стоимость была колоссальной, в шестьдесят тысяч полновесных рейхсталлеров.
— Хорошо… — нехотя сказал король. — В счет…
— Не будьте мелочны, ваше величество. Ну какой «в счет». Если только за то, что я не буду в красках рассказывать о том, как… Почти не буду, сошлюсь за недоразумение. Или…
— Да! Конечно, — Август уже совсем растерялся.
Так с ним еще никогда женщины не разговаривали, да он и не думал, что представительницы слабого пола умеют настолько манипулировать и держаться.
— Еще мне нужна тысяча ваших самых отборных солдат. Лучших кавалеристов на сильных, выносливых лошадях, которые обеспечат мне безопасное сопровождение к моему возлюбленному, — отчеканила Кантемир, глядя прямо в глаза монарху. — Согласитесь, Ваше Величество, подобный щедрый жест с вашей стороны мгновенно пресечет любые грязные кривотолки, которые неминуемо возникнут при европейских дворах и… которые так или иначе дойдут до ушей Его Императорского Величества Петра Алексеевича.
— Да. И позвольте сказать… Вы великая женщина.
— Великого мужчины, — усмехнулась Мария Дмитриевна Кантемир.
Перекоп.
9 июля 1725 года.
Огромная масса организационных дел в покоренном Крыму, казалось, требовала моего непременного, ежеминутного участия. Военные все же должны воевать. А следом за ними идти чиновники. Иначе недоработка получалась. И я вникал почти во все, причем и мелочное.
А там, в Петербурге, можно и нужно было решать вопросы масштаба всей Евразии. А я здесь. Нет, пора бы и ехать. Война не выиграна, но ханство почти разгромлено. В этом и без меня разберутся. И никто не скажет, что я, дескать, другой, что на войну не ездил. Был там, тут. Хватит прохлаждаться. Работать нужно.
Но прежде настроить бы людей на их работу. А то у нас самым краеугольным камнем, как и в любой крупной военной кампании, оставалось бесперебойное снабжение армии. И даже умница Чернышов не справляется.
С провиантом дела обстояли вполне сносно: мы пустили под нож тучные стада, брошенные отступающими татарами, да и к самому Перекопу согнали немало местных баранов, так что голод моим людям не грозил.
А вот с порохом вырисовывалась пренеприятнейшая картина. В захваченных нами крепостях этого бесценного ресурса оказались сущие крохи. Подобному «жидкому» трофею мог бы искренне порадоваться разве что командир пехотного полка. И то запасов едва хватило бы на один хороший бой всего лишь полка.
Нельзя сказать, что мы сидели вовсе с пустыми пороховницами — свой запас у нас, разумеется, имелся. Но впереди маячила грандиозная операция по окончательному захвату всего Крымского полуострова. К тому же следовало надежно нейтрализовать мощные турецкие крепости на побережье, а для хорошей острастки турок требовалось щедро пожечь порох, засыпая чугунными ядрами каменные стены османских твердынь. Ну не самих их, а лишь провести демонстрацию. И экономить в таком деле было смерти подобно.
А так, демонстрируя, что мы сильны, хватает ресурсов и людей, вооружения, чтобы и крепости на побережье брать, быстрее султан пришлет кого из своих переговорщиков. И я оставлял Шафирова.
Да, он прибыл. Что характерно, так с гайдуками, которым в уши «залил», что за него много заплатят, если привезут к русскому государю. А те, разоряя очередное стойбище буджаков, расположенное считай что под Хаджибеем, будущей русской Одессой, ну или как я решу назвать, нашли в пленных нагаев… Шафирова. Ну не везет ему, в плену треть жизни мог провести. Вот пусть он и ведет дипломатию.