Разумеется, к работе активно привлекались ушлые торговцы и те из крымских татар, что уже успели принести нам клятву верности. Их сводная конница, к слову, готовилась принять самое непосредственное участие в грядущей масштабной операции. Или докажут, что верны и замажутся кровью соплеменников, или сами умоются кровью.
В итоге, благодаря общим усилиям и моим знаниям географии Крыма, у нас получилась настолько феноменально подробная карта, что для этого времени она казалась настоящим чудом. В обычной ситуации на ее создание потребовались бы колоссальные средства из государственной казны и целый штат искусных картографов, которым пришлось бы несколько лет денно и нощно трудиться над выверенным нанесением всех рельефных тонкостей полуострова и прилегающих территорий.
И не стоило недооценивать столь важные мелочи. Ведь когда перед глазами командира лежит предельно ясный маршрут, отряд, посланный, скажем, на Кезлев, дойдет до этого прибрежного города без лишних блужданий и гибельных ошибок. А затем мы будем четко знать, как именно вдоль морского берега перебросить силы дальше — к древним стенам Кафы, нынешней Феодосии.
Кезлев был богатым татарским портом, так что надежная стоянка на Черном море у нас скоро появится. Вопрос заключался в другом: у нас пока практически не было того, что должно стоять в этом самом порту — наших собственных военных кораблей. Да и пробиться на просторы моря через Дон и Азов русская флотилия сможет лишь в том случае, если полыхнет полномасштабная война с Османской империей. Но именно к такому, самому жесткому развитию событий мы и готовились со всей мыслимой тщательностью.
Лучше бы сработала дипломатия и у нас появился год, хотя бы. Но если не выйдет — война. Причем, без согласования с союзниками. Но в Петербурге я поговорю с австрийцами. Тут или они участвуют, или и не надеются хоть что поиметь с османов, да и на нас не рассчитывают в случае их войн в Европе. А скоро ведь полыхнет.
Сама военная операция в Крыму должна была разворачиваться так, словно распускался цветок. В штабных документах я даже поэтично окрестил ее «Бутоном лилии». Такое название непременно должно было привлечь внимание французских соглядатаев, для которых лилия являлась священным королевским символом.
Замысел был дерзок: сразу на четырех стратегических направлениях в наступление переходили четыре ударные группировки. Крупнейшая и самая грозная из них нацеливалась прямо на сердце ханства — на Бахчисарай.
— Под Бахчисараем неприятель скопил до двадцати тысяч сабель, — сухо докладывал генерал-лейтенант Ласси, которого я недавно назначил начальником новоучрежденного единого штаба Крымской группировки сил, а по совместительству — главным ответственным за разведку.
— Не забывайте о том, что еще три тысячи крымских татар стоят неподалеку, и они теперь союзны нам, — веско напомнил я, обведя взглядом офицеров. — Их легкую конницу нужно использовать на острие удара.
В целом, план был оговорен до мелочей. Оставалось лишь учесть последние агентурные данные: по этим сведения складывалось стойкое впечатление, что татары пребывают в полнейшей растерянности. Они абсолютно неорганизованно, хаотично, без всякого подобия воинской системы сгоняли под свои знамена всех, кто вообще способен был удержать в руках кривую саблю.
Шли обращения к турецким гарнизонам, чтобы османы предоставили солдат. Но и турки не знали, как поступать. С Константинополя не было, ну или мы об этом не знаем, распоряжений. Ну а нет воли султана, значит нужно защищать свое — прибрежные турецкие крепости.
А разведывательные сведения теперь лились к нам полноводной рекой. Сейчас, когда наши тяжелые полки уже прочно стояли на Перекопе, когда хитрые купцы своими глазами увидели, что на полуостров пришла столь грозная, неодолимая сила, которой бывшие хозяева Крыма просто не в состоянии ничего противопоставить, они стали удивительно сговорчивыми и крайне охотно шли на любые сделки.
Так что вполне нормальным было, что какой-нибудь ушлый маркитант еще четыре дня тому назад терся в стане наших врагов, цепким взглядом подсчитывая их силы и пересчитывая то серебро, которое смог выторговать, продавая провизию неприятелю. А уже сегодня он спокойно торговал на Перекопе с нами, попутно предоставляя множество интереснейших подробностей. И касались они не только численности противника, но и того факта, что внутри самого ханства всё было далеко не так гладко.