Сегодняшний сон был совсем другим, и его Стрельцов не забудет никогда.
Шепот. Шепот, который проникал под кожу, давил тысячами недосказанных слов, шипящими осколками фраз, стоит захотеть – разберешь любую… Потом Антон увидел лица.
Лена и Влад улыбались, что-то говорили, а он все никак не мог услышать. Лена смешно вздернула подбородок, и стал виден ошейник – гуманный убийца, все так же улыбаясь, Лена сняла его, просто зацепив пальцем и потянув. Ошейник легко порвался, будто это было не прочнейшее изделие из спецпластика, а детская игрушка из цветного картона.
– Он в Москве, Влад? – На этот раз Антону не пришлось напрягаться, чтобы разобрать слова.
– Да, – лицо Влада становилось все больше, пока вдруг не растаяло, и теперь Лена была одна, ее улыбка… Такую он видел только раз.
Они шли по набережной, дождь накрапывал, никак не решаясь обрушиться в полную силу, не решался и Антон. Они дошли до Мойки, прежде чем Стрельцов остановил Лену и сказал ей то, что любимой женщине понятно без слов, но о чем не сказать нельзя… Тогда она и улыбнулась, и сразу хлынул ливень, а она лишь развела руки в стороны, будто в любви ей признавался этот дождь.
Антон видел лицо своей женщины и слышал ее слова: – Он в Москве и уже не вернется, – Лена все так же улыбалась, а где-то далеко капли разбивались об асфальт…
Проходили дни, уже надо бы прийти в себя. Антон просыпался каждый раз с мыслью, что сейчас – поесть, принять душ и – в путь. Вероятно, в его еду что-то подмешивали, но даже эта мысль слишком проскальзывала, и он снова засыпал, и снова видел один и тот же кошмар – Влад, Лена и ее слова: «Он не вернется…»
Мадам Ольга пересчитала купюры в кошельке Антона. Пробила остаток по карте. Падшие и так платили ей более чем щедро за каждый день пребывания Стрельцова в отеле. Еще несколько недель – и она сможет уехать из Москвы навсегда. Маленький домик в стране, где все живут по законам, которым десятки, если не сотни лет, – она непременно купит эту уютную недвижимость, надо только чтобы все шло как идет еще хотя бы две-три недели.
Со дня прибытия Антона не переставая моросил дождь, вот и сейчас капли ползли по стеклу.
Уже привычно погружаясь в дрему, Антон зацепился взглядом за каплю, ползущую по стеклу, – сосредоточился на ее неспешном движении. Две силы спорили за маршрут – гравитация и сила поверхностного натяжения, гравитация побеждала. Стрельцов попытался повторить то, что однажды уже удалось, – то, чему учили, казалось бы, напрасно, но что вдруг сработало в эту ходку. Капля – Антон сконцентрировался только на ней, постепенно он перестал видеть комнату, чувствовать затекшую руку. Только он и капля, потом исчезла и капля. Он остался один… Стрельцов заснул, так и не выйдя из медитации, и на этот раз ему снова привиделся остров-скала.
На этот раз он видел себя в доме на берегу залива не тем, кто наблюдает за беснующимися волнами. Он был гостем, и хозяин его заметил.
Антон пытался рассмотреть хозяина, но – только силуэт в углу комнаты. Почему-то не хотелось вглядываться, ему вдруг стало спокойно. Он почувствовал силу, которой хотелось верить.
Так веришь в то, что ножницы режут бумагу, так знаешь, что струны зазвенят, только коснись… Антон так и не услышал голоса хозяина, но понял – его здесь ждут, после того как он закончит свое путешествие. Его пригласили в гости. И ему сделали подарок. Немного той самой силы.
Впервые за последние дни у него появились планы на после… И проклятие неизбежного срока будто бы стало уже и не таким обязательным.
И Антон пообещал себе. Когда все сделает, он найдет это место.
Проснулся Стрельцов раньше обычного. Рядом с кроватью на столике уже стояла чашка горячего кофе и тарелка с омлетом. Хотелось снова уснуть под убаюкивающий перестук капель, но Антон, чтобы, как день за днем до этого, проглотить завтрак и снова уснуть, перегнулся через спинку кровати и выплеснул за окно кофе, секунду подумав, туда же отправил и омлет. То ли возмущенный таким поведением, то ли наоборот, подбадривая, дождь затарахтел сильнее.
Впервые за все время пребывания в отеле Антон выбрался из постели. В огромном зеркале – во всю стену – отражался Антон Стрельцов, совершенно голый, но, что радовало, без всяких следов ожогов или травм, и, если бы не шрамы в форме капель, можно было бы решить, что единственная его проблема – проснуться не в своей постели. Не худшее из того, что может произойти с мужчиной.
Кроме кровати, зеркала и столика, в комнате не было ничего. Вероятно, ее посетители должны были лежать и иногда поглядывать на себя в зеркало.