Гончие медлили. Что-то было не так. Лис огляделся – у остальных дела складывались удачно. Дацик и Зингер вдвоем отбивались от двух гончих, и это был только вопрос времени – когда гончих станет на две меньше.
Мустафа, прижавшись спиной к стене арочного прохода, только что зарубил одну псину и отмахивался еще от двух, эти нападали беспорядочно, так что Мустафе удавалось даже переводить дыхание. Впрочем, за Мустафу Лис вообще был спокоен.
Гончие выбрали правильное время для атаки – одна пошла под удар мачете, словно специально подставляясь, и у Лиса вариантов не было: выстрел – и одна гончая остановилась, удар мачете – и вторая ранена, оставалась еще третья. Ударила всем весом в грудь, Лис упал – уже не думая о вариантах. Их не оставалось.
Мустафа считал иначе. Его мачете рубануло точно и сильно. В тот момент, когда Лис уже ждал, что пес прокусит ему горло, гончая испустила дух. Нужна была такая малость, как находиться в двух местах одновременно, чтобы спасти Лиса.
Лис покончил с ранеными гончими, Мустафа возился уже с одной. Кажется, никто и не заметил чудесного спасения Лиса. Лис уже и сам был не уверен в том, что же именно произошло.
Зингер из боя выбыл досрочно – последняя гончая его серьезно задела, последняя ячейка в «патронташе» опустела на глазах, а Зингеру легче не становилось. Видно, гончая работала качественно.
Дацик успокоил свою собаку и ту, что порвала Зингера. Мустафа выстрелил и тут же одним движением отрезал голову. Втроем оттащили Зингера обратно – в вестибюль метро.
Лис осмотрел раны Зингера – хорошего мало, но он видел хуже, и ничего, выкарабкивались бойцы. Дацик лихорадочно шарил в аптечке, Мустафа спокойно наблюдал:
– Зря стараетесь. За Периметром, может, его бы и вытащили, а здесь – никаких шансов. Нам и так повезло. Немногие выживают после встречи с черными гончими.
– Что ж браслеты не помогли? – Лис, как мог, сделал перевязку Зингеру.
– Без браслетов мы могли и из метро не выйти. Уже скоро, не суетитесь…
– Лис… – У Зингера говорить получалось плохо, больше свистел, чем говорил…
– Молчи! Не трать зря силы.
– Лис, пообещай…
Лис наклонился к Зингеру, иначе просто не услышать… не понадобилось, Зингер потерял сознание. Он еще был жив – грудь поднималась и опускалась, просто организм взял перерыв – отдохнуть, набраться сил. С такой потерей крови мозг отключается всегда. В обычном мире – на время, в Москве – навсегда.
– Двести сорок секунд, – бросил Мустафа и отошел от Зингера, следом шагнул и Дацик, дернул за собой Лиса.
– Был бы у нас пулемет, – невпопад ляпнул Дацик.
– Бомбу бы сюда, чтобы одним махом… Еще когда падших не было – еще тогда мечтал, – проворчал Лис.
– Лис, осторожно, два шага в сторону.
Зингер медленно погружался в гранитный пол. Миллиметр за миллиметром, как на никуда не торопящемся лифте. Лису показалось, что вместе с погружением исчезают раны, как будто еще секунда – и лицо порозовеет, и Зингер встанет, как ни в чем не бывало. Погружение пошло быстрее – и вот уже снова ровный пол: ни следа, намека, твердый гранит.
– Салют? – Дацик поднял автомат и выпустил очередь – станция «Кропоткинская» приняла выстрелы без эха, рикошетов и без вырванных кусков штукатурки. Будто не из серьезного оружия Дацик стрелял, а из детского пугача с электронной озвучкой.
Лис изучил потолок – ни намека на следы от пуль, бросил:
– Давайте валить отсюда, Зингеру все равно, а мне московское метро никогда не нравилось.
Идти было недалеко и легко. Дацик взвалил на себя все припасы, оружие погибших и, скорее всего, даже не почувствовал веса, а первым налегке шел Лис, Мустафа замыкал. Москва словно вымерла. Ни людей, ни зверей, ни ветерка, сумрачно – будто белая ночь накрыла не самый северный город.
Остановились на первом этаже хрущовки в квартале от метро. Кто-то позаботился о том, чтобы в скромной двухкомнатной квартире вагончиком нашлось шесть матрацев, кофе, чай, консервы и даже работающая игровая приставка – все условия для ожидания.
– Залегаем на матрацы? – Лису квартира нравилась. – Занавесочки, сто лет таких не видел. Долго ждать?
– Пока не будет вовремя.
– А еще один вопрос можно?
Мустафе на новом месте, кажется, тоже понравилось, он снова стал похож на отставника, решившего открыть небольшое кафе для своих.
– Валяй! – Мустафа проверил на прочность табуретку, обнаруженную на кухне, удовлетворившись, пристроился у стены.