— Идемте, капитан. Потом познакомитесь со всеми подробнее.
Глеб шагнул в полутьму коридора, чувствуя, как у него возникает множество вопросов: что это за бойцы, с которыми он должен будет позже познакомиться поближе? И почему они взяли под козырек при виде Бахтина?
Он не слышал уже, как после того, как фигуры офицеров скрылись за дверью штаба, ребята начали тихонько обсуждать его:
— Видели? Сам молодой, чернявый, а в волосах седина!
— Говорят, он десятки раз нейтралку переходил, поседеешь тут!
— А бледный, ни кровинки в лице. Харчи-то у разведки хорошие, чего такой худой?
— Ты только о еде все думаешь, Евсюков. Бледный после ранения, он же в госпитале здесь на восстановлении находится. Нам Бахтин в машине еще рассказывал, ты опять все проспал. Эх, соня! Как тебя только в разведку взяли!
— Язык знаю хорошо! Это раз! А два, что отдых хороший уважаю, потому что работаю хорошо. Боевую задачу выполнил, можно и на боковую. Потом вот пошлют на передовую, там не до сна.
Этих обсуждений и споров капитан Шубин не слышал. Он стоял, вытянувшись перед командиром гарнизона, который зачитывал вслух ему приказ командира разведывательного отделения четвертой дивизии:
— Поручить капитану Шубину обучение красноармейцев основам разведывательно-диверсионной деятельности в подразделении фронтовой разведки. Развернуть занятия разведшколы на базе гарнизона в деревне Дмитровка. Десятого января прибыть сформированному отделению под командованием капитана Шубина в восьмую военную часть для прохождения службы в условиях проведения военных действий на передней линии обороны. — После чтения приказа командир гарнизона вдруг растерянно протянул: — Это что ж получается, жить им месяц тут. Пристроить надо ваших бойцов, товарищ Шубин, на постой. А у меня все койко-места наперечет, сейчас еще инженеры прибыли для строительства. Может, вы, товарищ капитан, сами пройдете по деревне, так сказать, организуете постой для своих… учеников… Вы ведь тут уже не первый день. — Командир гарнизона провел ребром ладони по горлу. — У меня хлопот сейчас — во! Дорогу строим, в госпиталь раненых везут, а санэшелон не отправить на материк, пока дорога не будет готова. Ну нет материальной базы для размещения!
Из тени в углу вдруг вышла плотная, широкая фигура — майор с красными ромбами на петлицах:
— Здравия желаю, майор Тарасов, особый отдел. Прибыл по спецприказу, буду курировать обучение будущих разведчиков по линии «Д», диверсия. Товарищ Шубин, мы сейчас с вами пройдемся по населенному пункту и найдем место для молодых бойцов. Их личные дела у вас?
Находившийся рядом Бахтин выудил из своего вещмешка кипу документов, обернутых в чистую портянку.
— У меня, они у меня. Не успел еще передать их командиру. По счету передать людей…
Тарасов оборвал парня:
— Я уже всех пересчитал, все десять человек на месте. Благодарю за выполненное задание, товарищ старший лейтенант, можете быть свободны. — Он перехватил кипу бумаг из рук сопровождающего.
Старший лейтенант с облегчением выдохнул и затопал в сторону выхода, командир гарнизона бросил напряженный взгляд на особиста:
— Предъявите бумагу на спецприказ.
Тарасов молча вытянул офицерский планшет, также без единого слова протянул желтоватый лист штабисту. Тот пробежался глазами по строчкам, задержал взгляд на печати НКВД и снова торопливо пояснил:
— Свободного жилья совершенно нет, все ранеными занято. Тюфяками обеспечим, питанием, а вот место для занятий и ночлег… — Во второй раз гарнизонный командир беспомощно развел руками.
Энкавэдэшник сунул документы на будущих разведчиков под мышку, подтолкнул ошарашенного новостью Глеба к выходу:
— Ну, что же вы, капитан Шубин, давайте знакомиться с вашими подопечными.
Растерянный разведчик оглянулся на гарнизонного командира, потом на листок приказа перед ним на столе. Такого поворота событий он не ожидал: что угодно — отправка на передовую, перевод в другой род войск из фронтовой разведки, даже комиссование по состоянию здоровья, но не такое — организация школы разведчиков. Он ведь не учитель и не нянька, чтобы возиться с ребятишками. Да и как научишь разведывательному делу, это ведь не строевой шаг или стрельба из артиллерийского оружия. Он и сам не знает, что важнее в этой невидимой службе. Осторожность? Ловкость? Знание немецкого? Отвага? Навык драться с любым видом оружия в руках? Ориентирование в лесу и умение читать карты?
Только Тарасов не дал разведчику подумать, на улице подвел его к замершему строю из бойцов и негромко представил капитана: