— Мороженое!
— Да, — принц засмеялся. — Я приказал подать это нескромное угощение специально для вас, бесподобная Элла.
Мраморный стол был заставлен золотыми пиалами с мороженым разных вкусов, тарелкой с фруктами, нарезанными в виде профиля… самого принца?! И украшен розами алого цвета.
Мы уселись, и я с наслаждением принялась за угощение.
Я попыталась сосредоточиться, но мысли упрямо возвращались к Марципану. К тому, как он смеялся, когда мы пробовали несъедобные пирожные. К тому, как его глаза загорались лукавым коварством, стоило ему подумать очередное колдовство.
И к тому, что с ним танцевать мне понравилось намного больше. И так неуютно я себя с ним не чувствовала.
Но правильно говорят, перед любимым человеком ноги трясутся. Вот мне тяжело было начать разговор с принцем и даже смотреть на него было стыдно.
Будто я держала за хвост прекрасного журавля, готового вот-вот улететь, и не отпускала, раня его и обижая. Будто я не имела права его трогать и вообще запятнала одним своим присутствием.
— Знаете, — сказал принц, откинувшись на спинку стула, — вы очень необычная, чудесная Элла.
— Это комплимент? — насторожилась я.
— Конечно. Большинство девушек здесь говорят только о нарядах и сплетнях. А вы...
— Падаю под ноги принцам?
— Отчасти, — он улыбнулся, он провернул свой перстень вокруг пальца, заставив орла сверкнуть алым камнем. Красиво. Каждое движение принца было изящным и элегантным. — Но я имел в виду, что вы естественны. Как эти цветы, удивительная Элла.
Я вдруг поняла, что он говорит обо мне так, будто я очередная роза в его коллекции. Этакий экзотический экспонат, который он собрался посадить в этой стеклянной клетке.
В горле стало сухо.
И в этот момент я увидела принца по-новому. Его идеальная улыбка показалась мне натянутой. Его осанка — не гордой, а надменной. Даже его чёрные волосы, которые я ещё недавно сравнивала с мраком ночным, теперь казались просто тёмно-каштановыми. А глаза — мутно голубыми. Нечистыми.
— Вы не едите, обворожительная Элла, покорившая меня одним танцем. Не нравится? — спросил Кристофер.
— Нет, что вы, очень вкусно.
Я не врала, но заставить себя и дальше наслаждаться мороденным не могла. Не лезло.
Изящная рука принца взяла мою ладонь и вынула из неё чайную серебряную ложечку.
— Мне покормить вас, о восхитительная Элла? — предложил принц.
— Ни в коем случае, — я даже вскочила. Его бесконечные прилагательные пугали. — Не поймите неправильно, но я не могу много холодного есть. Мозги замерзают.
Кристофер посмотрел на меня снизу вверх и мелодично рассмеялся. Его голос эхом прокатился по помещению.
Он взял со стола розу, оторвал от неё бутон, потянулся и вставил его в мою причёску.
— Скоро полночь, вы бы не хотели подрезать цветы в моей оранжерее вместе со мной в этот прекрасный час, о поразительная Элла? — Тембр его голоса понизился до хрипоты.
Он расстегнул ворот белого кителя, будто ему трудно было дышать. И не отрываясь смотрел на меня.
Я же решила, что неправильно его поняла:
— У вас заболел садовник? Вам обязательно делать это самому? Может, слуг попросите?
На что Кристофер расхохотался уже во весь голос.
— Такое дело я слугам не доверю. Видите, как тяжела моя жизнь? Всё сам, всё сам. Моя сладкая Элла.
Он вытер слёзы, выступившие в уголках глаз. Взял меня за руку и поцеловал тыльную сторону моей ладони.
Я ощутила холод перстня и непонятный трепет от его тихих слов. И мне опять показалось, что королевский орёл клюёт меня.
— Вы само очарование, невинная Элла, — прошептал принц. — Я хочу отсчитать с вами все двенадцать ударов…
— Нельзя вам ничего вместе считать! — Из темноты оранжереи появилась фигура в зелёном. Немного загадочная, зеленоглазая такая, но рыжая шевелюра выдавала Марципана издалека. — А вообще, она ещё не умеет считать! — строго сказал мой фей.