— Но там написано: «все знатные особы»… — начала я.
— А мы разве знатные? Ноги у принца, может, и в наших башмаках ходят, но это не значит, что он пригласит тебя на танец, — рассмеялась матушка и отвесила мне смачный подзатыльник.
— За что? — возмутилась я. Всё-таки мне уже восемнадцать лет! А потом увидела у неё в руках шпоры и покосилась на Эрика, показывающего мне язык.
Уж ты ж жук мелковозрастный. Ну я тебе покажу, попроси у меня вяленых помидоров! Младший брат забрался в мой тайник и вернул матушке по ошибке мной взятое.
— Элла, нехорошо брать чужое, — завела шарманку матушка. — Оно не принадлежит тебе. И тебя могут рано или поздно обезглавить за кражу…
— Секир-башка! — весело запрыгали вокруг меня Эрик с Михаэлем, демонстрируя, как моя голова отделится от шеи, и я испущу дух. Для этого они поочерёдно валились на пол и вываливали язык.
— Это не я, оно само, — развела я руками. — Даже в мыслях не было!
Но наткнулась на матушкин осуждающий взгляд и замолчала.
Да, есть у меня много очень положительных качеств: я люблю работать, помогаю по дому, люблю читать и сидеть с братьями и сёстрами.
И всего одно плохое — иногда по невнимательности могу взять чужую вещь.
Нечаянно.
Не специально.
Редко.
И вообще, оно само.
И невиноватая я.
— Да каждый раз одно и то же, Элла! В наказание сегодня ты выбрасываешь мусор в отхожую яму. — вынесла вердикт матушка, пока я силилась придумать новое оправдание.
— Ой, — дружно ахнули мои сёстры и поморщились
Отхожая яма находилась на краю города, её контролировали маги и мусор разрешали носить только туда. Идти до неё было далеко, а с ведром помоев ещё и позорно. Поэтому этим не любили заниматься даже старшие братья.
В Олдеме считалось зазорным лично мусор выносить, это должны делать слуги. Но братьев чужое мнение уже не волновало. А вот если меня заметят с ведром, я потом на улицу не смогу выйти. На меня же уже сын соседа засматривается, который очень даже ничего собой, а матушка говорит у него достаток хороший. И он портной. А тут ведра эти. Как с этими вёдрами потом замуж выходить?!
— Ну матушка!
— Ещё раз повторится — неделю будешь мусороноской, — пригрозила матушка и показала мне на огромное такое ведро. И такое дурновоняющее, что глаза заслезились, а жизнь моя и так короткая такая вот-вот готова была оборваться.
❄️❄️❄️
2.
2.
— Дохлого мэра вы туда, что ли, запихнули? — бурчала я, быстро шагая к окраине. Совсем быстро не получалось, тяжело было.
Всюду сновали телеги с дровами и уставшими лесорубами.
Я вышла с закатом и очень надеялась проскочить. В конце концов, было время ужинать, вечерело, снег слепил глаза, кто будет по улицам людей разглядывать?
Но нет.
Конечно, именно в ту минуту, когда я вывернула на Леон-стрит, мне навстречу вышла Амалия.
Я споткнулась и чуть кубарем не полетела к её ногам.
Амалия, как бы получше объяснить? Она дочь мэра, красивая златокудрая девушка с васильковыми глазами. Мы с ней одного возраста и, но нечасто встречаемся, потому что живём совершенно разной жизнью. Но Амалия меня знает.
В неё влюблён мой старший брат.
Да ладно, чего таить? В неё влюблены все четверо моих старших братьев. Но это совершенно секретно, само собой.
А вот письма от них таскаю Амалии именно я.
И так получилось, что рассказываю ей о братьях тоже я, и мне это не нравится. Не нравится ходить к ней, лебезить, но братья просят и… теперь им точно ничего не светит. И Амалия теперь от меня ни в жизни ни одного письма в руки не возьмёт.
Оно, с одной стороны, хорошо, а с другой, что я братьям скажу?
— Элла, какая неприятная встреча, — Амалия повела вздёрнутым носиком и сделала три резких отмаха белой муфточкой в сторону.
Я искренне постаралась побыстрее пройти мимо, но присесть в книксене всё-таки пришлось.