— Это же магия, я могу из чего угодно сделать обувь, — обиженно почесал затылок Марципан. Он осторожно поставил пойманную туфельку на стол.
— Из кожи обувь надо делать! Тогда она будет удобной и красивой, — тоном батюшки процитировала я.
Слазила под кровать и достала туфельки, которые мне батюшка на день ангела подарил. Они были чёрными и сильно уступали по красоте платью. Но под широкой юбкой их было не особенно заметно. Зато сидели они преотлично.
— Они же чёрные! — высказался Марципан, следя за мной и поглаживая вернувшихся котят. — Они по цвету не подходят.
— Ну, перекрась.
— Издеваешься? Я тебе волшебные туфли наколдовал, а ты какую-то ерунду хочешь зацепить? — Фей обиженно фыркнул и поджал губы. — Ты должна поблагодарить и обрадоваться, а не обувью кидаться!
И мне стало немного стыдно. Он же старается.
— Ладно, — я обречённо кивнула и засунула ноги в жутко неудобные и опасные туфельки. Хотя смотрелись они великолепно, ощущение было такое, будто я две супницы вместо сапог натянула. Я зубами мудрости чувствовала подвох, но пришлось смириться. — Да, — спохватилась, трогая себя за макушку. — Уши спрячь.
Марципан с грустью вздохнул. Но отложил трость и положил ладони на мои ушки и пробормотал:
— Они тебе необычайно идут.
От магии Марципана стало жарко. Даже дышалось тяжело. Но я успокоила себя: ещё немного и я увижу принца. М-м-м-м. А может, даже потрогаю.
Что за неприличные мысли для приличной леди!
— А теперь пошли, а то опоздаем, — скомандовал Марципан, схватил меня за руку и потащил в ночь, полную магии, глупостей и неожиданных чудес.
А возможно, чудовищных ошибок.
8.
8.
— А мы не в волшебной карете поедем?! — возмутилась я, когда Марципан словил кучера и подсадил меня в наёмный кларенс.
— На сегодня хватит магии, в горле першит, — сверкнули в темноте кареты зелёные глаза.
Марципан сел напротив меня и на особенно больших ухабах наши колени соприкасались, что вызывало некий дискомфорт.
Помимо платья Марципан наколдовал мне шубку с белым мехом и муфточку. Так что я куталась в это великолепие и наслаждалась вечерним городом. По случаю королевского праздника, количество украшений в городе будто бы увеличилось. И чем ближе мы подъезжали к дворцовой площади, тем больше весёлых и нарядных лиц наблюдалось.
На площади играла музыка, и смеялись люди. Огромная ёлка возвышалась в центре ярмарки, а по периметру стояли лотки с вкусностями и шатры для отдыха. Люди танцевали, пели и обменивались новостями.
Мне вдруг захотелось оказаться в этой толпе рядом с семьёй и вместе провести этот вечер. Но кларенс привёз нас к главным воротам в замок. Так как мы приехали с очевидным опозданием, очередь из карет была небольшой. Марципан предложил мне локоть и помог вылезти из кларенса.
Посмотрев сначала на наёмный экипаж, а потом на приглашение, распорядитель принял мою шубку и объявил:
— Маркиза Элла фон Кот в сопровождении графа Марципана фон Пушистый Хвост.
Я с восторгом сжала локоть Марципана и пошла за ним в сияющий мир королевского бала.
Богатство украшений, людей и золота просто ослепляло.
Я даже зажмурилась на секунду и оступилась на лестнице. Но Марципан поддержал меня, чтобы не покатилась кубарем обратно на улицу.
О, тут было на что посмотреть.
В дальнем конце зала на возвышении, сразу привлекая к себе внимание, стояли три трона. На самом большом сидел наш король: Карт Первый, чей профиль был выгравирован на всех золотых монетах, справа от него — королева Анна, а слева — сам принц Кристофер.
Издалека он был ещё прекраснее, чем в газете.
Его чёрные волосы ниспадали до плеч мягкими волнами. Прямой, словно выточенный скульптором, нос придавал его лицу благородную строгость, но это впечатление тут же разбивалось о его глаза — голубые, как небо после дождя, добрые и внимательные. Говорили, будто в них можно утонуть, и многие придворные дамы тайно вздыхали, случайно встретившись с ним взглядом.