Я закрыла глаза, чувствуя, как обжигающие слёзы текут по щекам. Когда уже всё это закончится? Я только и делаю, что реву!
Моя печаль не шла ни в какое сравнение с тем, что сейчас придётся пережить Лизе. Я бы с радостью забрала все её страдания себе, но это было невозможно.
АЛЕКСЕЙ
Я шёл по коридору, заставляя свои ноги шагать вперёд. Как же это тяжело, кто бы знал! Господи, дай мне сил!
Лиза сидела за детским столиком и мучила пластилин. Её спальня преобразилась с тех пор, как я забрал её и Аню к себе. Милые розовые рюшечки, финтифлюшки – только женщина может сделать такую красоту и уют. Я бы в жизни не додумался что-то украсить. Аня просто волшебница!
– Что мастеришь, Белка? – зашёл издалека, присев рядом на корточки.
– Это грибочек! – гордо заявила Лиза, демонстрируя колбасу, больше похожую на мужской орган.
Я бы знатно поржал с этой фигни, но сейчас не до смеха было, ей-богу!
– Мне надо с тобой поговорить, солнышко, – севшим от волнения голосом прохрипел я.
– Хорошо, – отложила в сторону колбасу с набалдашником. – Но сначала мне нужно рассказать тебе страшную тайну!
Слушать детские фантазии Лизы мне сейчас хотелось меньше всего на свете, но разве я мог отказать?
Лиза вздохнула и открыла ротик, чтобы что-то мне сказать, как вдруг в дверь постучали.
– Войдите! – раздражённо рявкнул я, поднимаясь на ноги.
– Алексей Петрович! – ворвался в детскую один из охранников. – Там к вам приехали.
– Кто?
– Из опеки... И полиция. Там целый взвод! Что прикажете делать?
Твою мать! Да что ж такое-то?
По спине пробежала струйка пота, утекая прямо под ремень. Если я мог воевать с Воскресенским или послать на хер опеку, то против полиции я был бессилен.
Если меня сейчас примут за похищение ребёнка, Аня ничего не сможет сделать без меня, и Белку заберут в детский дом. Там Боря до неё и доберётся.