– Хреново!
– Я в полном отчаянии, Алексей! Не знаю, что и делать теперь.
– Ничего пока. Ты всё равно молодец. Пойдёмте погуляем во двор?
– А вы ужинали? – заботливо спросила она, и у меня на душе потеплело.
– Не хочу пока, – отмахнулся я.
Для меня сейчас было важнее Лизу растормошить, чем своё пузо натрамбовать, поэтому мы пошли на улицу. Мы едва вышли на крыльцо, когда Аня напрыгнула на меня, вцепившись пальчиками в плечи.
– Ай, мамочки! – заверещала она, пряча лицо на моей груди.
Я напрягся, не сразу поняв в чём дело. Первой мыслью было, что на нас напали, но потом я услышал громкое "Гав" и понял, что девушка собаки испугалась.
– Баксик! – обрадовалась Лиза, выбежав следом за нами из дома, и повисла на шее пса.
Я стоял, боясь пошевелиться. Тёплые руки Ани обнимали меня, от её духов башка кругом шла, её холмы сейчас елозили по моей груди, вышибая из меня остатки выдержки. Кровь из мозга вся вниз ушла за секунду!
Что со мной творилось, словами не описать! Да тут бы и у мёртвого зашевелился, а я живее всех живых.
– Испугалась, маленькая? – усмехнулся я, поглаживая девушку по спине, наслаждаясь её объятиями.
– Ой! – смущённо отпрянула она. – Собака так неожиданно выскочила... А она не кусается? – уточнила Аня, видя, как Лиза едва ли не верхом залезла на добермана.
– Кусается, ещё как! Но своих только защищает!
Аня поправила волосы, заливаясь краской, и отступила от меня на шаг. Я разочарованно вздохнул, но что поделать? Хорошего помаленьку, как говорится.
Лиза заметно повеселела, носясь с Баксом по двору, и мы с Аней присели на лавочку, чтобы обсудить насущные вопросы.
– Я тут список набросала, – достала из нагрудного кармашка аккуратно сложенный листок, и я с трудом оторвал взгляд от её груди, понимая, что сейчас не время засматриваться на дамские прелести. – Там всё самое необходимое: игрушки, канцелярия, одежда. Мне тоже не во что переодеться...
– До завтра потерпите? – сунул листок не глядя в задний карман джинсов. Что бы там она ни настрочила, всё куплю – не вопрос. – Тебе могу предложить свою рубашку. Новую поищу.
– Спасибо, буду признательна, – ответила девушка. – Вы сами-то как?
– Пойдёт! – сухо ответил я. – Котика твоего скоро привезут. Так что не тревожься!
Аня вымученно улыбнулась и тяжело вздохнула.
Она нравилась мне всё больше и больше. Другая бы истерики мне тут выкатывала бесперебойно и требования выставляла, качая права. Или сбежала, пользуясь тем, что я отлучился из дому. По сути, между нами товарно-денежные отношения. Я её нянечкой нанял, зачем ей голову морочить нашими с Лизой проблемами?
А эта держится, храбрится, старается! Не только о своей попке волнуется, но ещё и о Белкиной и моей беспокоится.
Душевная прям. Молодец!
Надо держаться за неё руками и зубами. В жопу Славика! Такой бриллиантик мне самому нужен как воздух!
6. Анна
– Котёнок, ты не знаешь, чем занимается дядя Лёша? – спросила я Лизу, пытаясь хоть немного её разговорить.
Мне не нравилось её настроение и состояние, но я никак не могла выяснить, в чём причина. Думала, на весёлой прогулке с Баксом, девочка нагуляет аппетит, но она даже половины порции не осилила за ужином и к полднику почти не притронулась. Если дело пойдёт так и дальше, придётся обращаться к психологу.
В саду у Лизы никогда проблем с аппетитом не было, она росла упитанной, крепкой и энергичной. У меня были все причины для беспокойства.
– Дядя Лёша бизнесмен, – ответила девочка. – Как мой папа. Они с самого детства дружат.
– Здорово! – ответила я, помогая Лизе выбраться из ванны. Я завернула малышку в пушистое полотенце и отвела в её спальню. – Значит, говоришь, твой папа и дядя Лёша друзья детства?
– Они выросли в одном детском доме, – продолжила девочка. – Дядя Лёша влюбился в мою маму, а она в моего папу, поэтому поженилась на нём.
– Как интересно! – протянула я, надевая на девочку ношеные трусики и маечку, надеясь, что завтра мы всё же разживёмся чистой одеждой. – А потом родилась ты, и он стал твоим крёстным?
– Ага! И молиться боженьке научил! Хотите, покажу?
– Очень!
Мне правда было интересно. Я укрыла Лизу одеялом, выключила верхний свет, оставив неяркий ночник, и приготовилась слушать её вечернюю молитву.
Лиза зажала крестик, висевший на её шее, между сложенными руками, закрыла глаза и начала звонко и достаточно громко, немного нараспев: