– О, господь всемогущий, смилуйся над нами! Пусть все наши враги сдохнут, и их сожрут червяки! Пусть Максима прохватит понос, а у Кати поскорее вырастет новый зуб, чтобы она снова стала красивой. Сбереги, пожалуйста, лёлю, Анну Ивановну, Баксика, Барсика и меня. Пусть у дяди Лёши будет много денег, до неба, чтобы он покупал мне новые игрушки бесконечно! И пусть мама с папой поскорее за мной приедут. Аминь!
Лиза перекрестилась для пущего эффекта и открыла глаза.
Теперь понятно, откуда у дяди Лёши столько денег! Надо же... Я, признаться, слегка обалдела. В принципе, всё понятно, но вопросики к молитве всё же имелись, и даже не по поводу врагов и червяков – тут всё логично и так похоже на Алексея.
– За что ты желаешь Максиму такой страшной участи? – удивилась я. – Понос – это серьёзное дело!
– Потому что он дурак!
А, ну тогда и этот вопрос отпадает. По крайней мере, все пожелания честные. Лукавым тут и не пахнет.
– Отличная молитва, солнышко. Рассказать тебе сказку?
– Угу.
Засыпала она довольно долго. Ворочалась, то и дело открывая глаза, но всё же сон её сморил. Я тихонько вышла из её комнаты, решив тоже лечь пораньше. День был насыщенным событиями, отчего казался бесконечным.
Я так вымоталась, что из душа вылезла уже без сил. Набросив на себя рубашку Алексея, отчего-то разволновалась так, что сонливость пропала.
Это не рубашка меня растревожила, а её хозяин. Было что-то интимное в том, что я надела мужскую вещь на голое тело. Я пока не могла понять, нравится мне мой новый босс или я просто его боюсь. У меня от одного его взгляда мурашки. А как прижал меня на крыльце, думала в обморок упаду!
Значит, он детдомовский?
Жалко отчего-то его стало. Вроде неплохой он мужчина, добрый такой, ласковый.
По словам Лизы, Алексей был влюблён в её маму. Интересно, он до сих пор любит эту женщину? Юлия была очень красивой, хрупкой, утончённой. На фоне неё я себя почувствовала безразмерной бабищей. Куда мне до неё?
Тяжело вздохнув, я вышла на балкон. Свежий ночной воздух приятно меня взбодрил, шум листьев на деревьях успокаивал. Я постояла немного, принюхиваясь к запаху зелени и цветов, а потом увидела Алексея.
Сначала метнулась было в дом, побоявшись, что он увидит меня с голыми ляжками, но потом притаилась за перилами и наблюдала, как он, присев на корточки, задумчиво гладил собаку. Я не видела его лица, потому что он сидел спиной ко мне, но видела, как его мощные плечи сотрясаются от беззвучных рыданий.
Это зрелище меня настолько поразило, что я шевельнуться не могла, даже дышать перестала, чувствуя, как меня саму придушили слёзы. Алексей только с виду такой крутой, невозмутимый весельчак, а внутри, оказывается, ранимый.
Я, слава богу, друзей не хоронила и любимых мужчин тоже, поэтому смутно представляла, что творилось в душе у Алексея. Он сразу двоих близких людей потерял. Мне захотелось его поддержать, но я не знала, чем ему помочь.
Алексей шмыгнул носом, резко выпрямился, постоял так пару секунд, а потом со всей дури пнул пустую мусорницу, стоявшую рядом. Та с грохотом отлетела в кусты, и он быстро зашагал к дому.
В моей душе теперь совсем был полный раздрай. Грустно было за Алексея, но в то же время радостно, что даже у такого бандита и здоровяка есть душа и сердце. Я увидела то, что видеть было не положено, то, что Алексей никому не показывал и показывать не собирался.
Теперь, узнав этот секрет своего босса, я прониклась им ещё сильнее. Он, сам того не ведая, открыл мне дверцу в свой мир.
7. Анна
Прошло две недели. Похороны родителей Лизы были позади, и мы с девочкой постепенно обживались в доме Алексея.
Он немного отошёл от горя и стал чуть более людимым и разговорчивым. Всё свободное время он проводил с девочкой. Охотно играл с ней, рисовал, интересовался девчачьими "важными" делами. Наблюдая за ними, я всё больше убеждалась, что он станет прекрасным опекуном для Лизы, подойдя на роль её отца.
Мамы, конечно, ей будет не хватать. Я уделяла девочке всё своё внимание, старалась обогреть малышку, но я здесь не навсегда. Чем больше мы проводили времени вместе, тем сильнее привязывались друг к другу. Когда мне придётся оставить Лизу, для неё это тоже станет очередным стрессом, а мы с Алексеем ей ещё про гибель родителей не рассказали.
Этот вопрос повис в воздухе, нагнетая и без того печальную обстановку.
Лиза больше не спрашивала про родителей, но когда она вечером молилась, всегда просила боженьку, чтобы они поскорее забрали её домой. Моё сердце разрывалось каждый раз, впрочем, оно постоянно было не на месте, а не только по вечерам.