-- А у меня вызывают отвращение лысые мужчины, -- подхватила его тон Ив. -- Сейчас обрею твою голову, а потом воздержимся от секса, пока не придем в нормальную форму.
-- Энджи, вот солью грязную воду и покажу тебе такое воздержание...
-- Ну, нет, милый, раз ты постеснялся взять меня сразу, теперь придется сначала привести себя в порядок по полной! Я еще заставлю тебя побриться и ногти подстричь, прежде чем дам до себя дотронуться.
-- Я смотрю, твоя склонность к извращениям увеличилась. Ты правда хотела, чтобы я взял тебя сразу? Может, еще в бараке нужно было начать?
Девушка вместо ответа дернула его за волосы.
-- Фил, молчи и ешь, дай мне сделать свое дело, -- сказала она, поливая его мокрую голову снадобьем от насекомых.
Он усмехнулся и полностью сосредоточился на еде, ибо сам для себя не мог решить, чего ему в данный момент хочется больше: секса или жареного мяса.
Приведение Филипа в порядок заняло много времени. Наконец Ив протянула ему полотенце. Он вылез из ванны, вытерся и взглянул на нее.
-- По-моему, вся моя грязь теперь размазана по тебе.
-- Ничего, мне не нужно отмокать, я быстро.
Он вышел, чтобы не мешать ей. Вид ее наготы не давал ему покоя, вне зависимости от того, выглядела она как мальчик или нет. Вскоре Ив закончила и пошла в спальню, вытирая мокрые волосы. Филип спал на кровати. Девушка улыбнулась и присела рядом, разглядывая его. Он сильно отощал, кожа стала болезненно бледной, казалось, пыль подземелья въелась в нее, оставив сероватый оттенок. Но это пустяки: месяц свободы, солнца и нормальной еды -- и его тело станет прежним, как, впрочем, и ее. Она смазала разбитые кандалами запястья и лодыжки, да несколько кровоподтеков на ребрах, больше никаких серьезных повреждений не было. "На руках и ногах тоже останутся шрамы", -- подумала она, -- "черт бы побрал старика с его воспитательными мерами! Вот кто настоящий извращенец, да еще и со склонностью к мучительству." Но ей совсем не хотелось думать об отце. Она, наконец, могла сделать то, о чем долго мечтала: прижаться к обнаженному телу своего мужчины и просто лежать так, наслаждаясь покоем и его близостью. Филип не проснулся, когда она устроилась рядом, он повернулся на бок лицом к ней, обнял ее одной рукой, а минуту спустя еще и собственнически закинул ногу на ее бедра. Она улыбнулась, довольная. Похоже, он тоже давно ждал этого момента. Ив не думала, что ей удастся заснуть, но очень скоро погрузилась в спокойный сон без сновидений, каким не спала уже много дней.
Еще не совсем проснувшись, она почувствовала, будто ее тело то тут, то там ласкают маленькие язычки пламени, теплые и ласковые и в то же время возбуждающе жгучие. Сперва она наслаждалась этими ощущениями, не открывая глаз, потом окончательно вынырнула из сна и поняла, что это были поцелуи, которыми Филип покрывал ее с ног до головы. Она протянула руки, нашла его голову и запустила пальцы ему в волосы.
-- Проснулась, мой ангел?
-- Да, -- Ив открыла глаза и посмотрела на него. -- Я хочу тебя.
Он улыбнулся, раздвинул ей ноги и провел рукой по увлажнившимся губкам.
-- Да ты уже готова! -- он привстал, занимая позицию между ее ног.
Она увидела его торчащий вверх член и потянулась к нему, но он перехватил ее руку.
-- Не сейчас. Мы с ним и так долго ждали, пока ты проснешься. Я хочу кончить в тебя, а не забрызгать тут все кругом.
Она подчинилась и раздвинула пошире ноги. Он вонзился в нее сразу на всю длину, она застонала от наслаждения. Но ожидание оказалось для него слишком долгим, и конец наступил быстро. Она понимала: ему необходимо было разрядиться, а теперь он позаботится о ее удовлетворении. Она обняла его руками и ногами и стала целовать, стараясь не дать выскользнуть из нее. Он тоже не хотел покидать уютное знакомое местечко, где ему всегда были рады. Обоюдное желание не замедлило принести плоды: она почувствовала, как член оживает внутри, и вскоре Филип снова задвигал бедрами, на этот раз более медленно. Только теперь она поняла, насколько ей не хватало его близости. Ей казалось, она тает, теряет телесную форму и превращается в один сгусток наслаждения. В голове стоял сладкий тягучий туман, а из горла вырывались стоны, слыша которые, ее любовник потихоньку терял рассудок. Это продолжалось достаточно долго, чтобы заполнить обоих наслаждением до краев, и когда они кончили, то остались лежать совершенно обессиленные и полностью счастливые, как пловцы, долго боровшиеся с волнами, но наконец выбравшиеся на берег, на который не чаяли уже ступить.
Первым заговорил Филип:
-- Я хочу есть.
-- Не сомневаюсь! -- засмеялась Ив. -- Я тоже хочу, пойдем на кухню, там полно еды.
-- Звучит заманчиво. Вот только бы еще надеть что-нибудь.
Она встала с кровати, порылась в дорожном мешке и бросила ему штаны.
-- ЗдОрово! Спасибо, я вижу, ты собиралась капитально.
-- Я убегала из Западной башни, так что прихватила кое-что из твоих вещей, -- она подняла на вытянутой руке его меч.
-- Это мне тоже понадобится. А себе меч взяла?
-- Конечно.
-- Сколько мы сможем пробыть здесь? -- спросил Филип, усаживаясь за стол на кухне.
-- Четыре дня. Сейчас, судя по всему, вечер первого, -- ответила дочь Правителя, приоткрывая ставень и выглядывая на улицу, где было уже темно.
-- Когда же ты приехала?
-- Вчера около пяти вечера.
-- Да ты времени не теряла!
Она, улыбаясь, пожала плечами.
-- Раз все так удачно складывается, может, уедем пораньше, не будем рисковать? -- спросил он.