Но коллективного поэта Джамбула вырастить не получилось. В гениальном плане был только один изъян: в спектакле предполагалось задействовать иностранных граждан. Им оплатили билеты, купили национальные чапаны–халаты, кормили традиоционным бешбармаком — а они, неблагодарные, злом отплатили за предобрей–шее. Билеты использовали, чапаны забрали — а в ответ вместо демонстрации вечной признательности и безграничной любви принялись давать великому «Хану» Назарбаеву свои советы и наставления.
Они, в отличие от более послушных жителей исторической родины, еще не поняли, ради кого разыгрываются спектакли в придворном театре. До них еще не дошло, что у всех актеров подобных постановок есть только одна роль — бить поклоны.
Им, конечно, пытались объяснить за кулисами, что в благодарность за чапаны кланяться полагается. Но по–хорошему они, делегаты Всемирного курултая казахов, не понимали. А по–плохому их — вот беда! — не прижмешь. Они хоть и казахи, но какие–то неправильные, одно название. Бизнес у них не отберешь, родственников из госорганов не выгонишь.
Президент, конечно, к такому повороту готов не был: он пришел на Курултай слушать осанну, а вместо нее услышал попытку диалога. Казахи из разных стран начали рассказывать о своих нуждах и делиться идеями, как бы лучше распоряжаться природными ресурсами. Как будто их кто–то спрашивал.
А у моего тестя есть одна особенность — вернее, она развилась в последнее время. Прежде он был искусным дипломатом, мастером балансировки и манипуляций. Но годы восславления и игры в одни ворота сделали свое дело: президент начал быстро выходить из себя, попадая в непонятную для него ситуацию. В лучших случаях результатом становится потеря контроля над собой.
Один из таких казусов случился как раз на последнем Курултае: президент сорвался и начал поучать казахов всего мира, что они должны не ждать от родины поддержки, а сами помогать нефтяному государству. К сожалению, чисто казахского застолья и «халатных» отношений друг с другом не получилось. Традиционный обмен «бархатными чапанами–халатами» был отменен сразу. На том и разъехались, недовольные друг другом. С тех пор про иностранных сородичей главе государства лучше не напоминать.
Но недовольство ими не идет ни в какое сравнение с тем страхом, который президент испытывает перед своим собственным народом — казахами, которые живут в его Казахстане. Это не страх перед бунтами — Назарбаев уже не боится того, что когда–нибудь под стенами его дворца соберутся граждане и спросят многолетнего правителя, как много он сделал для их блага — и как много для собственного.
На то Астана и строилась, чтобы за крепостными стенами никто собраться не мог. А во–вторых, президент уже сам искренне поверил, что потоки лести, которые льются на него изо всех дыр — с экранов телевизоров, с газетных страниц, с уст уважаемых людей, — на самом деле отражают мнение людей о своем султане. То есть Нурсултане.
Президент боится не восстаний. Его жизнь проходит в паническом ожидании прихода преемника. Он знает, что этот человек уже растет, что диктаторское кресло дается человеку максимум на несколько десятилетий, но рано или поздно его придется покинуть. И рано или поздно неизбежно придет день, когда место правителя займет другой представитель его народа. Именно эта мысль грызет президента каждый день. Но главный его страх в том, что этот день наступит еще при его жизни.
Это неправда, что Назарбаев готовит себе преемника и продумывает стабильную передачу власти в надежные руки. Мне всегда было смешно читать гадания на кофейной гуще московских и иностранных политологов, которые пытались разобраться в тумане астанинской политики. Чаще всего титул избранного моим тестем преемника они присуждали мне или Дариге. Следом в рейтинге шли Тасмагамбетов и Токаев.
Дело втом, что президент действительно высматривает преемника — это важнейшая часть каждого рабочего дня нашего Диогена. Но этот поиск ведется под девизом «найти и уничтожить».
Назарбаева не волнует, что будет после него. Какая разница? Пирамиду Нурсултана в Астане для своего могильника он уже построил. Главное, чтобы Астану его именем назвали и улицу Фурманова в Алма — Ате — а в остальном хоть потоп. Как его может беспокоить плавная передача власти, если сама мысль об этой передаче портит ему аппетит и отравляет сладкий вкус его безграничного правления.