Например, я точно знаю, что Вивьенн не желает иметь меня в фамильярах. Желание хозяйки — закон, говорите? Так я и сделаю всё, что могу, чтобы она смогла отвязаться от меня и получить своего Зизи! Потому что, как хороший фамильяр, я следую Второй Нити — «Фамильяр должен повиноваться всем приказам хозяина, кроме тех случаев, когда эти приказы могут причинить вред хозяину». Прямого приказа хозяйка не отдавала, но разве я не должна следовать её желаниям? Ну, и следовать Третьей Нити тоже, конечно. Я обязана заботиться о собственной безопасности, пока это не приносит вред хозяйке и не противоречит её приказам. А если я останусь в подчинении ведьмы, то она меня убьёт рано или поздно! И этим, кстати, может нанести вред себе, потеряв дар! Поэтому я просто обязана позаботиться о себе и о Вивьенн, разорвав узы.
Размышляя в таком вот ключе, я прислушивалась к себе. Ничего! Ни боли, ни внутреннего запрета… Сработало! Забота о хозяйке никак не наказывается узами! Волна радости заставила меня пробежать по всей клетке, с самого верха до пахнущей свежим деревом подстилки. Плюхнувшись в опилки, я перекатилась на спину, барабаня лапами по воздуху, пища и хрюкая от смеха. Буду спасать свою хозяйку от себя, вот прямо с сегодняшней ночи. А пока…
Я поднялась на лапы, отряхнулась и отправилась досыпать. Всё же в присутствии Вивьенн я не чувствую себя в безопасности и сплю сторожко, оттого не высыпаюсь, а сейчас можно дрыхнуть спокойно. Ну, я и дрыхла, пока не пришла с ужином лапочка Амран. Запах запаренного зерна и нарезанного яблока разбудил меня и выманил из уютного гнёздышка. Поужинав и получив пару орехов, немного осторожных поглаживаний и много ласковых слов от служительницы, я почистила шкурку, забралась на удобную площадку и вновь погрузилась в лёгкую дрёму. Я ждала Вивьенн — и ночи.
Дождалась. Если бы внутренняя чуйка не разбудила меня при приближении хозяйки, то я всяко проснулась бы от грохота, с которым ворвавшаяся Вивьенн захлопнула входную дверь. А как от неё ненавистью несёт! Ой-ой-ой… Я было наладилась прятаться в проверенное надёжное дупло, но меня остановил хозяйский вопль:
— Флёр! Дрянь хвостатая!
Я замерла, прижимаясь к площадке; как бы она не стала моим личным эшафотом…
— Знаешь, что мне сказал мастер Говорящий⁈ Ты должна мне доверять! Слышишь? Я приказываю, чтобы ты мне доверяла, дармоедка!
Вивьенн подлетела к решётке, нашла меня взглядом, в котором светилось почти безумие.
— Смотри мне в глаза, не сопротивляйся! Доверяй!
Я повиновалась, дрожа всем телом. Во всем, кроме доверия. Как бы ни сильны были узы (а у нас с Вивьенн они отнюдь не совершенны), невозможно чувствовать по приказу. Потому и чувствовала я что угодно: страх, гнев, но не доверие! Привычное ощущение тяжёлого обруча на голове — и непрошибаемого хрустального доспеха. Не прошло и минуты, как ведьма прекратила ментальную атаку, ударила по дверце вольера и зарыдала, сползая по прутьям на пол. Немного прорыдавшись, она прислонилась плечом к решётке и излилась потоком жалоб.
— Он сказал — полюбить, — невнятно всхлипывала Вивьенн. — Ласкать, брать на руки… Лакомства… И чтобы искренне…
Девушка шмыгнула носом и совершенно не по-аристократически утерлась рукавом мантии, а потом взвыла в голос:
— Да не жалко мне лакомства, много ли ты сожрёшь, помоечница! Но ХВОСТ! Боги, за что мне это? Вместо Зизи — крыса!
Кое-как собрав себя с пола, тяжело дыша и подвывая, Вивьенн удалилась в уборную. Дверь за ней захлопнулась, и тут же послышался шум текущей воды. Эк её разобрало! Я бы даже пожалела ведьмочку, если бы сама не пострадала от её безалаберности. Не верю я, что завистницы открыли дверь ритуального зала, не верю! Вивьенн сама готовила и зелье, и гексаграмму, и горностая, вряд ли она поделилась с кем-то из подруг, что вот сегодня заключит узы. А если бы неудача? Тогда однокурсницы задразнили бы мессеру Вивьенн, припомнив ей прежнее высокомерие. Нет, она не стала бы рисковать; сначала удачная попытка, а потом можно и похвастать фамильяром. И если перед этой удачной попыткой случился бы десяток провалов, о них Вивьенн не стала бы распространяться.
Я не стала ждать, пока хозяйка выйдет в гостиную; спряталась в домике и прислушивалась к происходящему. Вода отключилась, потом тихо скрипнула дверь ванной. Вивьенн не стала подходить к вольеру, каблучки её ботинок простучали мимо, в спальню. Кажется, очередная истерика очень уж утомила ведьму. Шорохи в спальне, нежный обессиленный лепет с любимым зверьком — и Вивьенн легла в постель. Уснула она почти мгновенно.