Обратившись в человека, я почувствовала некоторое… искажение мира, что ли, и лёгкую тошноту. Может быть, за счёт того, что у крыс совершенно другое зрение? Но нет, и движения мои в первые минуты после оборота были неловкими, так что дело не только в этом. Мне никогда не приходилось так долго бывать в животной форме, разве что во время побега от несостоявшегося женишка, и я не очень представляю, каковы будут последствия. Вдруг настанет такой момент, когда я не смогу вернуться в собственное тело, забуду, как это — быть собой? Бр-р-р! Нет, непременно надо проводить человеком как можно больше времени — ну, насколько это окажется возможным. Я тряхнула головой, и мир вокруг, наконец, стал правильным.
Кабинет не был заперт, я спокойно вошла и прикрыла за собой дверь. Не до конца, чтобы я могла услышать, что кто-то заходит в комнаты Вивьенн, а меня входящий не увидел, и я успела бы перекинуться в крысу. Горничная поработала славно. Ни пылинки, ни шерстинки на блестящей коже кресла, ни соринки на полу, пустая корзина для бумаг. Правда, на самом столе был жуткий беспорядок, но наверняка прислуге запрещено прикасаться к записям адептов: опасно. Меня это не касается. Насколько я помню из объяснений магистра Берзэ, фамильяр для мага — это как третья рука. Чары хозяйки на меня не подействуют, если только она специально это не учтёт при колдовстве.
Я осмотрела стол, пока не прикасаясь. Никакой магической ауры не увидела и осторожно прикоснулась к верхнему листочку. Ничего. Я уже без опасений сгребла бумаги и начала разбирать. Так… Черновик письма — с кляксами, зачеркнутыми словами и целыми абзацами, ещё черновик письма, снова черновик… Ну-ка! Это же моя хозяйка писала отцу про меня! Как слова-то подбирала! «Происки Ваших врагов, почтенный батюшка… подозреваю племянницу заместителя министра земледелия и дочь адмирала Вурста… дефектный фамильяр… умоляю придержать Зизи…» Красота! Почтительная, преданная, мудрая дочь заботится об отце.
Я отложила черновики и принялась разбирать книги и тетради адептки. Учебники ничего нового не предложили, их я уже прочла и разобрала под руководством мэтра Сида, а записи лекций вообще привели меня в уныние. Записи эти были мне бесполезны, даже если забыть о том, что вела их ведьма неаккуратно: то и дело встречались явные пропуски, вместо которых красовались отлично нарисованные женские головки, цветочки и эскизы украшений. Беда в том, что Вивьенн Армуа действительно оказалась адепткой группы Ноль.
Лекторы на занятиях с этими девушками не то чтобы несут чушь, нет, но многословно и занудно вкладывают в прелестные головки юных мессер самые что ни на есть незамысловатые знания. Простые бытовые заклинания, зелья — и бытовые, и косметические, начальные целительские умения… В общем, всё то, что может пригодиться хозяйке большого дома или поместья, не более. Немного того, немного этого, а потом залить соусом важности и элитарности — вот и получаются выпускницы с дипломом, который годится только для украшения стены. А сама выпускница, выйдя замуж чуть не назавтра после окончания АМИ, с чувством собственной значимости демонстрирует мужу заклинание очистки ковров, микстуру от кашля и прочие свои умения.
Вернув всё на свои места, я покинула кабинет и закрыла за собой дверь. Делать было нечего, хоть ложись и дрыхни. Крысы вообще довольно долго спят, чуть не полсуток, но я-то человек, да и жутковато мне стало от мысли, что могу так вот остаться зверем. Менять облик не стала, зато от нечего делать пошла обследовать хозяйские апартаменты. Гостиную и кабинет я уже видела, пошла в спальню. Кровать, на которой три Вивьенн разместятся, туалетный столик с дорогим светлым зеркалом, резной комод и пуфики, и всё это новое, сверкающее позолотой, пуфики обиты тем же шелковым штофом, что и стены.
Уборная привела меня в восторг. Мало того, что вода к ней была подведена не только холодная, как в доме Берзэ, но и горячая! Белое креслице с крышкой у магистра в доме тоже было, а вот ванна! Не деревянная лохань, застеленная полотном, а настоящая ванна. Огромное чудо из розоватого мрамора стояло на шести бронзовых ножках в виде когтистых лап; от дырки, в которую должна была сливаться вода, уходила в пол труба, а на полочке лежала затычка из куска пробкового дерева. У меня разгорелись глаза и я тут же бросилась исследовать шкафчики и полочки. Не прошло и пары минут, как я стала счастливой обладательницей куска мыла с запахом ландышей, жидкого мыла для волос с таким же ароматом, а ещё — бутылочек с маслом для тела и волос, баночки с кремом для ног, банки с нежной рисовой присыпкой, пахнущей ванилью… О-о! Устоять было невозможно; я заткнула слив и включила воду. Горячую!