— Флёр, иди сюда, на плечо! — потребовала Вивьенн. А я и не заметила, когда она успела надеть наплечник на мантию. — Армель, дорогая, ступайте за очаровательной Тигэ, а мы, наверно, пойдём сразу в заклинательный зал.
Так они и поступили. Армель убежала к себе, а четверо девиц и я, на плече хозяйки, направились в столь памятное мне крыло.
Заказанный зал был свободен, пол чист, лишь слабо пах нейтрализатором: кто-то как следует убрал за собой. Девушки сняли мантии, повесили их на вешалку у двери, чтобы не смазать полами линию или не смахнуть горящую свечу. Собственно, поэтому форма АМИ — брючный костюм даже для девушек, а распущенные волосы запрещены. Представляете, что будет, если в приворотное зелье попадёт волос ведьмы, которая его варит? Ага, верно, учебное зелье моментально активируется, останется только подлить кому надо, чтобы ведьма заполучила поклонника. А чем грозит полустёртая линия пентаграммы при вызове даже самого слабенького демона или духа? Вот то-то! Видела я роскошно одетых магесс; стоит вспомнить только Анн Берзэ, отправлявшуюся на бал в мэрии — в шелках и сапфирах, с завитыми локонами и макияжем, с веером из перьев синей птицы и в туфельках на тонком высоком каблучке. Её провожатый, встречавший магессу у крыльца, тогда онемел и чуть не вдвое сложился в поклоне. Но на бал! Не в поле, не в лабораторию. В отношении внешнего вида преподаватели Академии были непреклонны, и адептки не рисковали нарушать правила.
Вивьенн ссадила меня на пустую полку для ингредиентов, одну из многих, и принялась руководить построением гептаграммы. В полированный гранитный пол уже поместили латунный защитный круг, вокруг сделали латунную же разметку для удобства построения сигилов, и девушки быстро начертили и внутренний круг, и вписанную в него семиконечную звезду. Отметили места, в которых будут стоять участницы ритуала; Джосет, как фокус, должна будет находиться в центре, это понятно. Филиш принялась готовить свечи: убедилась, что подсвечники не шатаются, что фитили проходят через всю свечу, даже понюхала свечи: не испортился ли жир. В это время Гэтайн и Магали под диктовку Вивьенн вписывали в гептаграмму Слова и Знаки. Периодически им приходилось менять цвет мела, куда-то Вивьенн выкладывала ингредиенты, а потом, когда они закончили, ведьмы ещё раз всё проверили. Мне было видно слишком плохо, но я не рискнула перебираться поближе, чтобы не привлечь внимание хозяйки. Тот самый ключевой символ, который должен был обеспечить обратимость ритуала, они начертили правильно, как мне показалось.
— Всё! — довольно заявила, наконец, Вивьенн. — Осталась только жертвенная чаша и свечи в опорных точках. Ждём Джосет и нашу дорогую Армель.
Армель пришла раньше, принесла с собой клетку-переноску, из которой на меня сразу же уставилась — с очень нехорошим интересом — белая кошка с длинной густой шерстью. Э-э, я бы попросила! Армель, к счастью, кошку выпускать не стала, поставила клетку в дальний угол, даже набросила сверху покрывало, но кошачий запах достигал моего носа и нервировал так, что словами не передать.
Джосет тоже не задержалась, пришла за четверть часа до назначенного времени. Собственно, точное время-то ритуалом не оговаривалось, но горожанка явно старалась соблюдать этикет. На самом деле, именно сейчас был самый рискованный момент: если Джосет знает побольше, чем основы ритуалистики, то может раскусить наш с мэтром план. Девушка остановилась у края сигила, чуть нахмурилась, разглядывая гептаграмму.
— Семь углов — изменения, да… А этот символ — богатство? Или здесь — увеличение, рост? Мессера Вивьенн?
— Я не знаю точно, — царственно повела рукой моя хозяйка. — Мне и не полагается, вы же понимаете, кира. Одно дело — разочек одолжить руководство, совсем другое — получить подробные разъяснения. Я уйду из семьи, кто отдаст секреты в чужой род?
Врала Вивьенн глупо, путаясь в собственных словах, но Джосет Бер поверила, понимающе кивнула: те же ювелиры за свои тайны просто убьют. Её саму отец очень осторожно подпускал бы к семейному делу, не будь она единственным ребёнком, да ещё и с магическим даром. Наследница — дело особое, ей продолжать и семейное ремесло, и род, и мужа ей такого подберут, чтобы вошёл в семью Бер, взял их имя, а не забрал жену в свой род. Что уж тут, обычно дочь и вправду — отрезанный ломоть. Если бы Джосет немножко подумала, то поймала бы ведьму на противоречии (раз уж одолжила и провела ритуал, то о каком сохранении тайны может идти речь?), но слишком уж сладкую морковку Вивьенн повесила у неё перед носом. Ничего кроме этой морковки простушка уже не видела.