— На лугу цветут ромашки… — напевно проговаривала Вивьенн, а я яростно зачесалась, раздирая до крови нежную шкурку, пытаясь вырвать шерстинки. Как же больно-о-о! И не пискнешь.
— Лепесток, другой и третий…
На стол упал белый крысиный волосок с капелькой моей крови, я подхватила его передней лапой и кинулась к хрустальной чаше. Бросила шерстинку внутрь и на миг задержалась, глядя, как алая капля растворяется в воде. Всё! Аморея испорчена! Зелье должно внушать страсть к одному или одной, но не к девушке и крысе одновременно, так что или не подействует на Ловчего вообще, или гораздо слабее. Я шустро вернулась на место и села, как раньше. Даже легла, подобрав лапки и свесив хвост со столешницы, спрятав его от хозяйкиного взгляда. Вовремя!
— Светлый день на всей земле! — закончила стишок Вивьенн и сняла отвар с горелки. — Пусть настаивается. Теперь к главному!
Девушка накрыла котелок деревянной крышкой, выставила часы-двадцатиминутку и вернулась к приготовлению амореи.
— Так, на чём я… А! Розы и вторая часть, — ведьма кивнула самой себе и взялась за флакон с розовым маслом. Семь капель масла и двенадцать лепестков красной розы отправились в чашу, к прочим травам, под мелодичный напев очередного наговора, с ними текла струйка магии, а после Вивьенн добавила ещё стебель девясила и принялась размешивать содержимое чаши палочкой из железного дерева. Травы на глазах растворялись в обычной воде, и та приобретала цвет… такой мшисто-зелёный. Ой. Простой деревенский наговор, я думала? Ну, он простой, конечно, но использованные травы и сами по себе сильны, а в таком сочетании… Где⁈ Где эта идиотка добыла рецепт амореи? У какой-нибудь деревенской бабки, которой наплевать на запреты, потому что приворотные от века делали, и не молодым глупым законникам в это лезть? Вивьенн пела свои заклинания, а мне хотелось закрыть глаза лапами и побиться головой об стол. Допустим, готовая аморея не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха (но это я ещё проверю, если будет возможность). Допустим, ведьма ухитрится незаметно подлить зелье и приворожить Эдора. Но ведь двое других Ловчих не смогут этого не заметить: по изменившемуся поведению товарища, по тем мелочам, которые всплывают только при близком общении…
Вивьенн восторженно ахнула, я вздрогнула. Отвлекшись на собственные мысли, я упустила момент, когда зелье в чаше изменилось невероятно. Вместо полной чаши невнятной буро-зелёной смеси в хрустале живыми серебристыми и розовыми искрами мерцала она, аморея. Ложки две на донышке, не больше. И не спрашивайте, куда делось всё остальное, это же магия! Всё-таки полностью испортить аморею у меня не получилось, остаётся только надеяться, что моя подброшенная шерсть смягчит, размоет её действие.
— Получилось, — выдохнула ведьма. — Аморея… Теперь ты будешь моим, Лорентин!
Вивьенн поспешно перелила драгоценное зелье в маленький фиал с хорошо притёртой пробкой и убрала в мешочек-кошелёк, который спрятала в карман формы. Потом процедила отстоявшееся зелье Гаспера, налила в бутылочку тёмного стекла, заткнула пробкой. Тщательно убрала за собой, отмыв посуду и стол, насухо вытерев посуду, чтобы ни одна крупинка, ни одна травинка не навели следующего посетителя лаборатории на ненужные размышления. Вроде не дура… Но что ж ты такая дура-то, Вивьенн⁈
Внизу нас ожидал мэтр Сувэ. Протянул мне сахарное печенье с сушёной клюквой, тонкое, хрустящее. Проверил зелье Гаспера, сваренное Вивьенн, (по её же собственной просьбе проверил! вот лисица!) одобрил. Разумеется, флакончик с амореей ведьма ему не предъявила. Они поболтали немного о средствах от простуды и обсудили эффективность ароматерапии, пока я расправлялась с угощеньем, а потом Сувэ погладил меня по холке и весьма доброжелательно распрощался с моей хозяйкой. Всё-таки мессера Армуа может быть милой и любезной, когда захочет; а сейчас ей было выгодно выглядеть {очень} милой.
Вернувшись к себе, Вивьенн сняла меня с наплечника, почти швырнула на диванчик в гостиной и, не переобувшись, бросилась в спальню, прятать аморею. Вернее, сначала она перелила часть зелья в крохотный пузырёк, выточенный из цельного аметиста. Пузырёк представлял собой часть украшения-подвески в виде виноградной грозди из нескольких таких аметистов и эмалевых листиков, и невозможно было понять, что в нём находится зелье. Ведьма тут же надела цепочку с подвеской, полюбовалась, как поблёскивают нежно-лиловые камешки на чёрном фоне академической формы, а остатки амореи спрятала в шкатулку с духами и прочими средствами для красоты.
Я наблюдала за ней и против воли восхищалась. Ловко она это провернула! Поспорю, что ближе к вечеру за место в лабораториях могут начаться драки, да и преподаватели сообразят, к чему такая страсть к зельеварению, и будут жёстко контролировать магичек. Вивьенн же проскочила в тот короткий промежуток, когда сварить неучтённое зелье было ещё реально, подозрений ухитрилась не вызвать, да ещё и отчиталась мэтру Сувэ, так что тот абсолютно уверен в невинности юной ведьмы. Вот же… крыса пронырливая!