— Припоминаю это место. Если мэтр создаёт такое мыло, то и духи у него должны быть великолепны. У вас тонкий вкус, Вивьенн, вот что значит истинно благородное воспитание!
— Вы мне льстите, Лорентин, — с тихим смехом ответила ведьма. — Надо совсем не обладать вкусом, чтобы не оценить творения мэтра Икторна!
Лёгкий стук (пришла горничная с чаем) прервал любезности сладкой парочки — и вовремя. Мне вдруг так захотелось укусить «просто Лорентина», аж зубы зачесались. Восхитительный аромат, тонкий вкус, истинно благородное воспитание… Тьфу! Ещё бы на «ты» обратился к ведьме! Служанка быстро накрыла на стол и удалилась, а Вивьенн налила себе чай, села за стол и приступила к главному.
— Прошу вас, мессер Лорентин, пока чай не остыл, присоединяйтесь!
— Дорогая Вивьенн, я всё-таки провожу беседу… нечто вроде дознания, — укорил её Ловчий.
— Ах, оставьте! Кто вам мешает допрашивать меня за чаем? Совместим приятное с необходимым, — лукаво возразила ведьма.
Эдор помялся ещё чуточку и согласился. Свободный стул был только один, стоял не слишком близко к Вивьенн, и выглядело это вполне безопасным. Приличное расстояние, даже Ночная Драконша не придерётся. Звякнула чашка: хозяйка наливала чай для гостя, а Ловчий подошёл к столу и начал садиться. Я едва успела сбежать с сиденья стула вниз по ножке. Хороший стул, крепкий, при всём своём изяществе, набитый конским волосом и обтянутый штофом в цвет стен… С маленькой добавкой от маленькой крысы.
К чести Лорентина Эдора могу заявить — он не заорал. Хотя бархатные шоссы не могли защитить его… фигуру (отличную фигуру, кстати), он не заорал. Сел, замер на несколько мгновений, и молча встал, вытаскивая впившийся в него сзади лесной орех. Я выглянула из-под стола и длинно засвистела, встав на задние лапы.
— Очаровательный у вас фамильяр, мессера Вивьенн, — нейтральным голосом сказал Ловчий, глядя на меня с долей здоровой ненависти.
— Да, Флёр прелесть! — с энтузиазмом подтвердила моя хозяйка. — Она такая умная, забавная! Жаль только, Говорящий-с-Малыми запретил пока устанавливать ментальную связь.
— Вот как? — я опять просяще свистнула, и Ловчий наклонился ко мне, протягивая орех. — Держи свою потерю, Флёр!
Я забрала колючий шарик, но убегать не стала, так и сидела перед Лорентином, попискивая и шевеля усами. Чем дольше я удержу его внимание, тем больше шансов у Вивьенн подлить бедолаге аморею. Простите, Ловчий, но вроде у вас должна быть надёжная защита? И я церемонно понюхала всё ещё протянутые ко мне пальцы. Пахли они снова кофе — и пирожными. Эх! Миндальные пирожные с ванильным кремом… Я мечтательно замерла, а Ловчий принял мою неподвижность за дозволение погладить. Провёл пальцами по спинке, почесал за ушком. Я хрюкнула от удовольствия, но Вивьенн не дала нам понежничать: неприлично довольным тоном окликнула Эдора.
— Лорентин, Флёр вас не отпустит по доброй воле! Присаживайтесь, прошу вас!
— Увы! — внезапно вздохнул Ловчий. — Мне совершенно необходимо идти, мессера. Как ни приятно мне ваше общество, Вивьенн, у меня сегодня ещё пятнадцать адепток не опрошено.
— Неужели даже четверти часа не найдётся, — ведьма даже не скрывала огорчения. Конечно, если ей удалось подлить зелье, а жертва уходит…
— Право, не могу! К тому же, в коридоре ожидает сопровождающая, кира Уэсс. Но… — Эдор сделал длинную паузу. — Может быть, вы позволите мне занять весь ваш завтрашний день?
— О! Я бы хотела, — радостно заявила Вивьенн, но тут же голос её погрустнел: — но у меня завтра четыре пары лекций.
— Если вам угодно провести время в моём обществе, то это решаемо. Мне необходимо пройти по всей территории Академии и нужен сопровождающий. Ректор Семулон обещал мне любого гида по моему выбору, и я, с вашего позволения, выберу вас, Вивьенн.
— Ах! Это будет чудесно, Лорентин! — хозяйка аж в ладоши захлопала.
— А потом мы с вами зайдём в чайную — я слышал, в Академии есть такое заведение?
— Есть, мессер!
— И вот там я с удовольствием попью с вами чаю, не глядя на часы и не отвлекаясь на скучные служебные дела. Договорились?
— Да, Лорентин!
Вивьенн встала, чтобы проводить Эдора к двери, а я забралась поглубже под стол, волоча за собой орех. Похоже, Ловчий ощутимо поранился: пара колючек влажно поблёскивала тёмным, и орех слабо пах кровью. Теперь понятно, отчего гость так поспешил уйти. Мне стало почти стыдно; почти — потому, что вынудила меня к такому поведению хозяйка, а не моё собственное желание.
— Сейчас я вас покидаю и с нетерпением буду ожидать завтрашнего утра, прекрасная мессера! — Ловчий уже прощался у двери с хозяйкой, и тем неожиданнее стала его последняя фраза: — И тебе до завтра, маленькая шалунья Флёр!