Лорентин поднёс меня ещё ближе к своему лицу, даже принюхался, кажется. Чуть прищурился и улыбнулся.
— Ты просто прелесть, малышка!
Я пощекотала его ладонь усами, и Ловчий разулыбался. Пальцами правой руки провёл по моей спине, и я слегка изогнулась, подставляя под них левый бок. Лорентин охотно почесал мне и левый бочок, и правый, и холку. Я расслабилась, растворилась в умелых ласках Ловчего, и в какой-то миг поняла, что лежу на спине, полностью открытая мужскому взгляду. Такая надёжная ладонь легко удерживала меня на весу, я ощущала себя совершенно беззащитной, покорной, и мне это нравилось! Моё тело предало меня. Кажется, от неземного наслаждения все мышцы превратились в дрожащий безвольный холодец. Твёрдые, чуть шершавые, но такие нежные пальцы погладили горло, игриво пробежались по животу и спускались всё ниже, а я млела, мелко дрожала и тихо попискивала… Эдор!!! Это уж совсем неприлично! Я с возмущенным стрекотанием вывернулась из-под нахальных пальцев и сбежала, цепляясь за рукав его камзола, напоследок мазнув по ладони хвостом. Рванула через стол к хозяйке и спряталась в её муфте, по-прежнему стрекоча. Втянула за собой хвост, и лишь потом выглянула: оценить реакцию Вивьенн.
Та весело хихикала. Лицо её зарумянилось, глаза блестели; сдаётся мне, свою задачу (отвлечь Ловчего) я выполнила на отлично. Зелье Вивьенн подлила. Что ж, буду надеяться, что мэтр Сид прав, и Ловчему никакой приворот не опасен.
Вивьенн же затеяла лёгкую светскую беседу ни о чём, и я немножко успокоилась. Но стыд за своё неприличное поведение всё ещё грыз меня. Это люди не знают, что я крыса только обличьем, а я-то, я должна была держать себя в руках, не поддаваться желаниям и удовольствиям крысиного тела! Позорище… Не дай Дагна, узнает магистр Берзэ! При одной мысли о такой возможности мои глаза закрылись. Не-е-ет, ни за что. Пусть меня хоть на конюшне выпорют, никому никогда не расскажу о сегодняшнем дне!
В своих душевных страданиях я пропустила большую часть беседы и очнулась лишь после странного заявления Ловчего:
— Знаете, иногда я жалею, что Ловчих обучают не в магических академиях, а отдельно. Мне кажется, я так много упустил в студенческой жизни!
Что? Слыхивали мы, как бесятся молодые Ловчие в своих якобы строгих Схолах! Одна, под самой столицей, славилась тем, что студиозусы на спор сбегали и посещали лучший столичный бордель. Первый из тех, кто добирался до «Краснеющей розочки», проводил ночь с выбранной девицей бесплатно, вернее, за счёт приятелей. Интересно, научили его там ласкать девушек так же беззастенчиво и приятно, как крыс? Тьфу! О чём я только думаю⁈
— … И эта адептка едва не сбила меня с ног, Вивьенн.
— Должно быть, очень спешила? Может быть, на свидание? — кокетливо предположила ведьма.
— Возможно. Но вежливо было бы представиться или хотя бы извиниться, вам не кажется?
— В Академии достаточно простолюдинок, Лорентин. Не все из них хоть сколь-нибудь знакомы с этикетом. Не обижайтесь на неё. В конце концов, она могла просто испугаться вас, всё же столкнуться с Ловчим…
— Возможно, — покривился Эдор. — Но, помимо прочего, она нарушила ещё одно правило: не надела значок АМИ, так что я даже факультет её не знаю. Кстати! Может, вы подскажете, что за девушка? Росточком мне по плечо, карие глаза, волосы такие… светлые, не знаю, как правильно назвать: то ли мышиные, то ли пепельные.
Да он же меня описывает! Фамильярские узы дрогнули: Вивьенн совсем не понравилось, что Лорентин спрашивает у неё о другой девушке.
— Нет, боюсь, не припомню такую, — пожала плечами ведьма, придвинула к себе свои пирожки, уже чуть тёплые, но пахнущие очень приятно, и принялась за еду.
Эдор последовал её примеру. Расправившись с полдюжиной пирожков, пахнущих сыром и говядиной, он неторопливо выпил свой чай. С каждым глотком Вивьенн торжествовала в душе, и меня окатывало тёплой волной настоящей радости. Вот же дрянь, а! Спрашивается, кто из нас крыса?
Задерживаться в чайной они не стали. Ловчий поблагодарил Вивьенн за приятную прогулку и проводил к девичьему общежитию. Склонился в глубоком придворном поклоне, поцеловал воздух над запястьем, отвесил десяток комплиментов — и всё это на виду у адепток, столпившихся перед общежитием. Моя хозяйка проплыла мимо них, задрав нос, словно королева через толпу придворных.