Девушки пришли все вместе. Они были в форме Академии, и хозяйка смотрелась рядом с ними, как райская птица в окружении ворон. Прощебетав приветствия, в которых было больше вежливости, чем искренности, гостьи выжидающе замолчали, но ненадолго: слово взяла Филиш.
— Вы так срочно хотели нас видеть, дорогая Вивьенн. Что-то случилось? Помимо того, разумеется, что стоит отпраздновать выздоровление Магали.
— О да, Филиш. Случилось, — сладко пропела хозяйка. — Но меня удивляет, что вы не догадались, что именно. Уж вы-то это прекрасно должны понимать.
— В самом деле? — низкий, музыкальный голос Филиш был исполнен скрытого злорадства. Люди, может, и не слышат таких тонкостей, но для меня-крысы благородная девица прямо-таки победно орала.
— Мне казалось, я вполне ясно дала понять, что Лорентин Эдор — моя добыча!
— Ах, дорогая, но ведь мы и отступили! У вас были все возможности. Но, Вивьенн, я была бы полной дурой, если бы упустила {свою} возможность, — пожала плечиками Филиш. — Лорентин подошёл ко мне нынешним утром и попросил составить ему компанию в исследовании Академии. Вероятно, вы не смогли с достаточной полнотой ответить на его вопросы об АМИ?
Вивьенн вспыхнула.
— И вы считаете себя моей подругой⁈
— Нет, — просто ответила Филиш. Гостиную накрыла испуганная тишина, а мессера Филиш продолжила: — Я не могу считать своей подругой вас, потому что вы готовы были бросить в беде Магали. Вы требуете много, мессера Армуа, но что вы даёте в обмен на нашу поддержку? Предательство?
Девушки дружно ахнули. А что изумляться? Так это и называется.
— Вы тоже полагаете, что я вас предала, Магали? — дрожащим от гнева голосом выпалила Вивьенн, похлопывая сложенным веером по ладони.
— Может, я не стала бы использовать таких громких слов, — замялась девушка, — но мне было очень, очень неприятно узнать, как вы обо мне отзывались. Мне жаль, Вивьенн, но я не могу считать вас своей подругой.
— Что ж. Я не держу вас, мессеры. Кто-нибудь ещё желает уйти? Присоединиться к мессере Филиш, которая тоже немножечко — совсем чуть-чуть — некрасиво повела себя? Или в любви все средства хороши?
Хозяйка презрительно посмотрела на Армель и Гэтайн. Первая стояла бледная, как смерть, в своей чёрной академической форме, и молча кусала губы, а Гэтайн задумчиво переводила взгляд с Вивьенн на Филиш и обратно.
— Простите, мессеры, — наконец, высказалась непривычно серьёзная Гэтайн. — Вивьенн, я вам больше не доверяю… как и вам, Филиш. Мы все в последнее время вели себя отвратительно, с того момента, как собрались опозорить киру Бер. Это действительно было отвратительно, подло, мессеры. Неудивительно, что кто-то счёл, что так можно обойтись и с подругой, девушкой своего круга. Я думаю…
— Вы правда думаете, что можно равнять таких, как Бер, и благородных девиц? — искренне изумилась Филиш.
— Может быть, вам лучше удалиться и составить компанию кире Бер? — ядовито подхватила Вивьенн.
— Да, мессеры, — спокойно согласилась блондиночка. — Так я и сделаю. Конечно, если благородная кира Джосет сочтёт моё общество приемлемым. И, кстати, я намерена рассказать ей всю подоплёку истории с ритуалом, ничуть не преуменьшая своей вины. Уже ей решать, будет ли она подавать жалобу в ректорат.
Гэтайн развернулась в перекрестье ошеломленных взоров и без дальнейших церемоний покинула апартаменты мессеры Армуа. Я не ослышалась? Мессера назвала простолюдинку благородной?
— Она с ума сошла, — пробормотала Магали, мотая головой. — Рассказать о ритуале Джосет Бер? Она нас сдаст, всех! Гэтайн сошла с ума.
— Похоже на то. Пойдёмте, Магали. Возможно, мы успеем её остановить и уговорить не делать глупостей. Надо спешить! Прощайте, Вивьенн!
Магали тоже бросила скомканное: «Хорошего дня!» и последовала за взволнованной Филиш.
Захлопнулась дверь, хрустнули черепаховые пластины веера, ломаемые нервными девичьими пальцами. Всё-таки боёвку в АМИ преподают неплохо даже ведьмам из группы Ноль, сильные пальчики у адептки.
— Вивьенн…
Робкий голосок Армель звякнул, как надтреснутый бокал. Зря она вообще привлекла внимание своей подруги-госпожи!
— А вы что тут делаете, Армель? Решили, что от меня ещё есть польза? — Вивьенн всё больше бесилась с каждым словом. — Боитесь за своего отца? Да подите в Бездну с вашими страхами, вашей слабостью и глупостью! Видеть вас больше не желаю!
Армель бледнела всё больше, отступала к двери, пятясь, а под конец тихо всхлипнула.
— З-зачем вы так, Вивьенн?
— Затем, что вы — трусливая никчёмная дура! Убирайтесь, Армель, и благодарите богов, что я не злопамятна. Вон!