Я пожал плечами. Хотя бы дурацкие вопросы закончились. Мы встали друг напротив друга. Я смог разглядеть ее лицо: оно было бледное, с белесыми бровями и ресницами, острым длинным носом. Из-под тяжелых век смотрели светло-карие, почти желтые глаза. Мне вдруг подумалось, как должно быть нелепо это выглядит: двое молча уставились друг на друга посреди пустой комнаты.
— Готов? Слушай. Восемь. Один. Один. Четыре. Девять, — заговорила она ровно, чеканя слова. Цифры колокольным звоном отдавались в моей голове. Потом я неожиданно понял, что это я сам произношу их. Не повторяю за ней, а говорю в унисон, совершенно не отдавая себе в этом отчет. — Пять. Семь. Шесть.
Наваждение спало, стоило ей закончить. Я отпрыгнул как ошпаренный, сразу же поплатившись вспышкой боли в темени. Зажмурился и поплатился второй раз — на этот раз заболели скулы и нос. Я словно носил на плечах старую боксерскую грушу.
— Полегчало? — спросила девушка, когда я, наконец, смог оторвать руки от лица. — Тогда вперед.
Девушка бодро зашагала в другой конец помещения, попутно огибая шкафы и рабочие столы.
— Куда? — спросил я, пытаясь ее догнать.
— К Долговязому, — ответила она через плечо.
Мы вышли в узкий коридор, на этот без дверей по бокам. Далеко впереди я разглядел нечто, напоминающее сейфовую дверь. Она была огромная — от потолка до пола.
— Кто это? — спросил я, задыхаясь: девушка оказалась очень резвая, поспевать за ней было нелегко.
— Долговязый? Ну, скажем так: в подобных ситуациях он разбирается лучше меня. Сидит как всегда, ждет у входа. Слишком правильный, чтобы сюда идти.
— А ты… как тебя зовут?
— Я? — она немного подумала. — Пусть будет Кудрявая.
Интересно, тут у всех клички вместо имен? И у меня тоже? Я хотел спросить еще что-то, но передумал, так как в нынешнем состоянии приходилось выбирать: говорить или идти.
Вблизи дверь оказалась еще монструознее: с предплечье толщиной, на огромных петлях. Такая махина выдержала бы и взрыв, и наводнение и вообще что угодно. Девушка прокрутила колесо, заменявшее ручку, и без видимых усилий приоткрыла это чудовище достаточно, чтобы можно было выйти.
— Смотри, кого я нашла, — весело сказала она кому-то, пройдя в образовавшийся проход.
Зайдя следом, я обнаружил обычную комнату. То есть на самом деле обычную. Я не помнил даже своего имени, но почему-то сразу понял, что так могла выглядеть какая-нибудь гостиная. Большой диван посредине, кресла по бокам, кадки с пожухлыми растениями в углах. Книжный шкаф из темного дерева во всю стену по правую руку. Не хватало только окон.
В кресле, нервно постукивая ногой и сложив руки в замок, сидел мужчина. Лучшего всего его описало бы слово «длинный». У него были длинные ноги, длинные руки и пальцы. Даже лицо у него было вытянутое. На нем был идеально подогнанный костюм из плотной бордовой ткани. Даже нагрудный платок присутствовал. В целом он показался мне приятным.
Завидев нас, он тут же встал, поправил лацкан пиджака. Туловище у него тоже было длинное, он оказался на голову выше меня. Приветливо улыбнулся нам, но улыбка быстро потухла, стоило ему на меня посмотреть. Я решил, что при первой же возможности надо найти зеркало.
— Что случилось? — встревоженно спросил он, переводя взгляд с меня на девушку и обратно.
— Синий, — коротко ответила Кудрява.
Долговязый серьезно кивнул, быстро вытянул из внутреннего кармана пиджака книжечку в кожаном переплете, точно такую же, как у Кудрявой.
— Не надо. Я уже проверила, — прервала его девушка, падая в другое кресло. — Пятый и шестой.
У Долговязого оказалась очень богатая мимика: за какую-то минуту я увидел, как на его лице сменяют друг друга шок, замешательство и тревога. Потом он вдруг посмотрел на меня с сочувствием, кажется, вполне искренним.
— Ты должно быть в замешательстве. Это нормально. Давайте присядем и обсудим всё спокойно и цивилизовано.
Кудрявая издала нечто среднее между смешком и всхлипом, за что удостоилась от мужчины осуждающего взгляда. Впрочем, она всё равно его не увидела: она расположилась поперек кресла, запрокинув голову через подлокотник.