Меня это злило, но я сдерживал клокочущее внутри возмущение: слишком сильно хотел хоть какой-то ясности. Наконец Долговязый вздохнул, видно, собираясь с духом и произнес:
— Мы не можем сказать тебе, кто ты, потому что это должен сделать ты сам. Понимаю, такой ответ злит тебя еще больше, но посмотри на это с другой стороны. Одно дело иметь представление о себе по собственным воспоминаниям. Никто не может понять тебя лучше, чем ты сам. И совсем другое дело узнать о себе из рассказов. Ты складываешь картинку в голове, скорее всего неполную и искаженную, и за недостатком информации принимаешь ее за истину. Так сказать, принимаешь навязанную роль, пусть и неосознанно. Поэтому у нас есть правило: нельзя помогать вспоминать. Никакой личной информации. Мы все согласились с Лидером, что это правильно, хоть и жестоко.
— Я в этом обсуждении учувствовал?
Кудрявая подавила смешок.
-Да. И согласился, — ответил Долговязый, не обращая на нее внимания. — Теперь я бы хотел продолжить. Ты не против?
Я развел руками, мол, ладно, и зло откинулся на спинку дивана.
— Подождем с осмотром, — деликатно проговорил мужчина. — Расскажи, что ты видел?
Пока я рассказывал о своих похождениях, гнев постепенно утихал. Так или иначе, но видимо только эти двое могли мне помочь. К тому же они тоже пытались разобраться в происходящем, а, значит, мы были в одной лодке. Я упоминал все подробности, казавшиеся мне значимыми. На моменте с зубами Кудрявая встрепенулась.
— Подожди, вот такой кисет? — она достала из-за пазухи очень похожий мешочек.
Я кивнул.
— Придурок! — неожиданно зло проговорила она. — Ты совсем спятил что ли?
— Кудрявая! — возмутился Долговязый раньше, чем я успел рот открыть.
— А что? Вот на кой-тебе надо что-то снимать? Ну, висит оно и висит, ну оставил бы на месте. Теперь идти искать в этих катакомбах!
— Да оно на кровати лежать осталось, — почему-то начал оправдываться я. Такой ярой защиты мешка зубов я совсем не ожидал. — Если ребенок не взял, но он вроде наверх убежал.
На мгновение повисла звенящая тишина.
— Ребенок? — вдруг в унисон спросили Кудрявая и Долговязый, разом забыв про зубы.
— Ну да. Я за ним и поднялся. Он убежал вверх по лестнице.
По округлившимся у обоих глазам стало понятно, что ребенка тут быть не должно. Ага, значит, мне удалось за что-то зацепиться.
— Он ведь не мог притащить сюда ребенка, так ведь? — неуверенно спросила Кудрявая Долговязого.
— Не думаю, — ответил тот. — Больше похоже на то, что мы прибыли не первыми. А как он выглядел, этот ребенок? Мальчик или девочка?
Я попытался вспомнить силуэт, мелькнувший всего на пару мгновений.
— Кажется, мальчик. По крайней мере, волосы короткие. Он был маленького роста. Я поэтому и решил, что это ребенок. Одет во что-то черное. Ты разве его не видела? — обратился я к Кудрявой. — На той лестнице нет других выходов, я все двери передергал.
Девушка отрицательно помотала головой.
— Он стоял? На своих ногах? — спросил Долговязый.
— Да, говорю же. Он убежал.
Долговязый обменялся встревоженным взглядом с Кудрявой.
— Тогда это не Мозги, — констатировал вдруг Долговязый.
— Кто? — переспросила Кудрявая, но под строгим взглядом мужчины полезла искать свою книжечку в кожаном переплете. — А. Мозги. Логично. Так или иначе, нужно идти внутрь и разбираться.
— Мы не можем… — начал Долговязый, но Кудрявая его перебила.
— У нас тут синий и взрыв, о котором пишут во всех газетах. Тебе не кажется, что наш бесстрашный лидер не будет возражать, если мы немного похозяйничаем в его норе?
— Я опасаюсь не его самого, а того, что он мог наворотить. У Лидера ведь специфические представления о безопасности, ты сама знаешь. Не хочу, чтобы кому-то из нас оторвало ноги или еще что похуже.
Кудрявая рывком села.
— Давай я тебе растолкую о безопасности, — она выставила ладонь с растопыренными пальцами и загнула указательный палец. — Во-первых, где проводник? Ты хочешь бросить Крысака на произвол судьбы? Во-вторых, — она загнула средний палец, — наверху сейчас разгребают завалы. Люди явно не оценят, если мы явимся туда из-под земли, да еще и с нашим избитым и потенциально нестабильным товарищем. А это крепость, которую Лидер строил с расчетом на долгое пребывание. Мы можем протянуть тут месяцы, если не годы. Выйдем, когда всё уляжется. В-третьих, — безымянный палец, — вспомни, как выглядел взрыв. Ничего не напоминает? Очень велик шанс, что Лидер опять принялся за старое. Не думаешь, что мы сейчас сидим на пороховой бочке с зажжённым фитилём? Кому, если не нам, ее обезвреживать? Ну и самый веский аргумент, — она загнула сразу мизинец и большой палец, — у нас есть я. Я разве не оплот безопасности?