- Пойду, пожалуй, агенту Ягодникова позвоню, - почуяв, что в воздухе отчётливо запахло палёным, пролепетала Марина и так поспешно выскочила из-за стола, что с грохотом уронила стул.
- Надо же, как тебя разнесло, уже за столом не помещаешься, - фыркнула Каталина Сергеевна, не сводя пылающих гневом глаз с Максима.
Блондинка отчаянно покраснела и выскочила из кабинета с такой скоростью, словно от голодного тигра улепётывала. В коридоре же, надёжно защитившись от грозной начальницы дверью, Марина в сердцах плюнула на пол и одними губами яростно прошептала:
- Вот крыса! Да чтоб ты провалилась, проклятая!
Разумеется, проваливаться Каталина Сергеевна не собиралась. Наоборот, покрепче расставила стройные ноги, сверкнула глазами и окинула Максима таким взглядом, что он почувствовал себя жалким червём. Червём? Нет, ещё хуже, куском грязи, каплей помоев.
- Ты, кажется, слишком много о себе возомнил? – усмехнулась Каталина Сергеевна, проводя наманикюренным ноготком по щеке Максима. – Мальчик мой, то, что я с тобой сплю, не делает тебя особенным. Даже твои фотографии, весьма неплохие, признаю, тоже не делают тебя особенным. Особенным тебя делаю я. Без меня ты даже не ноль, минус. Именно я вытащила тебя из вонючего подвала, в котором ты делал моментальные снимки на паспорт и прочие документы. Именно я пригласила тебя фотографом в этот журнал. Именно я допустила тебя до своего тела. Не забывайся, мальчик, всё, что я тебе дала, я легко могу отобрать. И ты снова станешь минусом.
- Ну и стерва же ты, Катька, - со смесью восхищения и презрения заметил Максим. – В кого только? Родители же были нормальные люди.
- Эти, как ты выразился, нормальные люди не достигли в жизни ни-че-го, - Каталина прошлась по кабинету, звучно цокая каблуками. – Мамаша всю жизнь чужим деткам носы подтирала, папаша на заводе вкалывал, пока не выгнали, потом пил так, что чертей видел. Мерзкие людишки!
Каталина брезгливо передёрнула плечами.
- Эти мерзкие людишки пользовались любовью друзей и уважением соседей, - голос Максима зазвенел, подобно боевой трубе, призывающей на бой. – И отец твой запил не на пустом месте, а потому, что…
- В один год потерял и жену, и работу, - одним уголком губ усмехнулась Каталина, - я помню. У этого бесхребетника не хватило мужества начать жизнь с чистого листа!
- А не поздновато, в пятьдесят семь лет жизнь с чистого листа начинать?! – окончательно вызверился Максим. – Катька, кончай, а то ей-же-ей ударю!
- Ударь, - Каталина решительно подошла к парню, почти прижалась к нему, - ну, что же ты медлишь? Давай, бей! Докажи свою мужественность!
Максим стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а потом схватил Каталину и… нет, не ударил, конечно. Впился в губы яростным, на грани боли поцелуем. Отпустил только когда закончился воздух в груди, отстранился, тяжело дыша, смаргивая плывущий перед глазами тяжёлый багряный туман.
- И это всё, на что ты способен? – Каталина с пренебрежительной усмешкой полезла в стол за зеркальцем и помадой. – Хотя должна признать, с каждым разом ты целуешься всё лучше. Мальчик мой, поздравляю, ты обучаем!
- Зачем ты так, Катька, - прошептал Максим, без сил опускаясь на стул.
- Но не до конца, - продолжила, пропустив реплику парня мимо ушей, Каталина Сергеевна. – Я тысячу раз говорила, что меня зовут Каталина.
- Тебя зовут Катерина, - повысил голос Максим, - Катерина Сергеевна Лобанова. Я знаю тебя с детства, уж передо мной-то ты могла бы и не выпендриваться.
Каталина Сергеевна, чеканя шаг, подошла к парню, взяла его за широкие плечи, склонилась к самому уху и шепнула бархатистым, волнующим до самых глубин голосом:
- Меня зовут Каталина. И если будешь хорошим мальчиком и не станешь спорить, в обеденный перерыв двери моего кабинета будут для тебя открыты.
Максим хотел гордо отказаться, сказать что-нибудь и уйти не оглядываясь, но узкая прохладная ладошка скользнула в расстёгнутый ворот шёлковой рубашки, а другая и вовсе легла на бедро, в опасной близости от паха. От этих почти невинных прикосновений вспугнутыми воробьями разлетелись все слова в голове, остались только инстинкты: хватательный, на колени сажательный и страстно целовательный.
- Так как? – прошептала Каталина, поглаживая грудь Максима. – Ты придёшь?
Парень отчаянно закивал головой, судорожно облизывая сухие губы.
- Вот и умница, - Каталина ловко отпрянула в сторону, поправила чуть задравшуюся юбку и сухим деловым тоном закончила. – Жду тебя в обед с распечатанными фотографиями, - после чего села за свой рабочий стол и открыла электронную почту. Спокойно, деловито и отрешённо, словно ничего и не произошло.