Итак, что мне делать? Попытаться вспомнить дорогу. Я честно постаралась, но память ушла в глухую оборону и сотрудничать категорически отказывалась. Чёрт, выберусь из этой заварушки, каждый день буду стихи учить, фотографическую память вырабатывать. Если вообще выберусь, а не сгину в этом проклятом подвале от голода и жажды. Я всхлипнула, шлёпнула себя по щекам, подавляя приступ слёз. Сырость разводить глупо, слёзы хороши только как способ воздействия на мужчин, а их здесь нет. Здесь вообще никого нет, только я одна… такая несчастная и заброшенная… и никто меня не лю-юбит! Я всё-таки разрыдалась, отчаянно, с подвываниями и поскуливаниями, обхватив голову лапками и безнадёжно раскачиваясь из стороны в сторону. Эхо сострадательно подхватило мой великий плач, и скоро всё вокруг рыдало и пищало, выло и голосило. Мне так жутко стало, что я испуганно притихла, забившись в щёлку потемнее. Мама милая, а вдруг это не эхо, а какое-нибудь подземное чудовище, которое сначала сожрало Диего, а теперь и ко мне подбирается? В памяти, чёрт, она бы дорогу лучше запоминала, моментально всплыли разнообразные монстры из просмотренных мною фильмов ужасов, разум окончательно и бесповоротно капитулировал, передав бразды правления самой настоящей панике. Я истошно завопила и бросилась вперёд, ничего не видя от страха и сама не зная, куда и зачем бегу.
Как оказалось, у дураков есть свой ангел-хранитель. Сама не знаю, как я выскочила именно к тому ходу, который так долго и безуспешно искала, более того, меня уже ждали. Бернардо, который то ли просто волновался за Диего, то ли услышал шум и решил проверить, что происходит, открыл ход и вышел в этот проклятый тоннель, избавив меня от необходимости искать рычаг для открытия хода самостоятельно. Господи, да я никому в жизни никогда так не радовалась, как сейчас этому немому мальчишке-слуге!
Истошно всхлипывая, завывая и самым несчастным образом хлюпая носом, я бросилась к индейцу и буквально взлетела ему на плечо, уткнувшись мордочкой в шею. Бернардо от неожиданности вздрогнул, попытался брезгливо отстраниться, но я вцепилась ему в ворот рубахи с такой силой, что отодрать меня можно было только с одеждой. Не отпущу! Пока не вытащит меня из этого проклятого тоннеля, не отпущу! А Диего я ещё улью щей на ложку, он надолго запомнит, как оставлять меня одну. Я ему… я его… Я начала строить коварные планы мести и незаметно для себя успокоилась.
Мальчишка-индеец, надо отдать ему должное, оказался не совсем уж законченным идиотом, уже после третьей попытки перестал отдирать меня от ворота рубахи, даже ободряюще погладил по спинке. Я расслабилась, но отпускать Бернардо не собиралась, так королевой на его плече и въехала в комнату, моля всех богов, чтобы на этом мои ночные приключения закончились. Или я молила не тех богов, или они самым наглым образом проигнорировали мои просьбы, но приключения на этом не кончились, наоборот, посыпались как навоз из дырявого мешка. Стоило мне только попасть в щедро льющийся в окно лунный свет, озаряющий всю комнату призрачно-серебристым сиянием, как всё моё тело скрутила жуткая боль. Я даже пискнуть не смогла, глазки закатила и плашмя рухнула на пол. Причём падала крысой, а приземлилась на пол человеком! Блин, больно, между прочим! Шипя от боли и сочно матерясь, я села на полу, проверяя, не появились ли у меня в результате падения лишние впадины или выпуклости. Уф-ф-ф, вроде бы цела, теперь осторожненько поднимаемся на ноги… осторожненько, чтобы опять не рухнуть на пол, он, между прочим, каменный и холодный! Дом богатого кабальеро, а на пол даже грязную тряпку не постелили, жмоты.
Бернардо смотрел на меня так выпучив глаза, что я невольно вспомнила американских мультяшек, у которых глазки выпрыгивают и повисают на пружинках. Что, парнишка, не видел никогда голых женщин? Ну извини, стриптиз не по моей вине, спасибо скажи старой колдовке, чтоб ей до конца дней на прожиточный минимум выживать!
- Чего уставился? – рявкнула я на Бернардо, когда относительно твёрдо встала на ноги (раньше не рисковала, боялась опять на пол рухнуть). – Платье тащи, нечего на меня пялиться, извращенец!
Бернардо отчаянно покраснел, сравнявшись цветом с варёными раками, и так поспешно выскочил из комнаты, словно был миссионером, по ошибке попавшим в низкопробный бордель. Я с тяжким вздохом закатила глаза. Вот блин, и почему мне так везёт на лохов? Интересно, Диего от меня тоже шарахаться станет? А может они тут все ненормальные, зоофилы какие-нибудь?