- Да, сеньор, - Розамунда коротко кивнула и, чуть косолапя, направилась из комнаты.
Ого, а дон Алехандро совсем не промах! Я невольно испытала уважение к этому немолодому мужчине, способному без брани и жестокости повелевать людьми. Честное слово, у меня так не получалось!
- Не переживай, малышка, - дон Алехандро пощекотал меня за ушком, - Диего скоро вернётся. Всё будет хо…
- Дон Алехандро, - в комнату без стука влетел встрёпанный мальчуган, такой чумазый, словно им тщательно вычистили все дворовые пристройки, - там… у ворот… комендант с солдатами! Они требуют дона Диего!
Оп-па! Вот это поворот! Моё сердце ёкнуло и замерло, ушки и лапки похолодели от волнения и страха за этого несносного мальчишку. Чёрт, когда я успела привязаться к этому смазливому герою?!
- А на каком это основании комендант смеет что-либо требовать в моём доме? – нахмурился дон Алехандро, медленно поднимаясь из кресла.
Лично мне от этого простого и в общем-то безобидного движения захотелось зажмуриться и забиться в норку поглубже. Или прикинуться элементом декора, объёмной вышивкой на рукаве почтенного кабальеро.
Мальчишка гулко сглотнул и по-мушиному почесал одну босую ногу о другую, страстно мечтая провалиться сквозь землю или просто сбежать.
- Успокойся, Рэмми, - дон Алехандро потрепал пацанёнка по макушке, - ты ни в чём не виноват. Пошли, встретим коменданта как следует!
- Мне топорик из кухни прихватить? – выпалил Рэмми и надулся, услышав мой пренебрежительный писк и смешок дона Алехандро.
Держите меня семеро, тоже мне вояка выискался!
- Мы не станем хвататься за оружие, - дон Алехандро опять погладил поникшего мальчишку по голове, - по крайней мере до тех пор, пока на нас первыми не нападут.
- И тогда мы им покажем! – воинственно взмахнул крепкими кулачками Рэмми. – А Зорро нам поможет!
- Зорро? – дон Алехандро чуть заметно напрягся, не будь я в крысином обличье, даже не заметила бы. – При чём здесь Зорро?
- Ну ка-а-ак, - протянул Рэмми, гордый до безобразия тем, что в кои-то веки знает больше своего господина, - всем известно, что Зорро – защитник угнетённых и борец с произволом и беззаконием!
Я не сдержала истеричного смешка, чуть не рухнув с плеча дона Алехандро, за что была удостоена пламенного взора оскорблённого в лучших чувствах мальчишки. Между прочим, папаша тоже кашлянул чрезвычайно неубедительно, но ему, как господину и повелителю, естественно, всё простили. Я уже совсем собралась было обиженно нахохлиться, но мы уже подходили к воротам, за которыми комендант с солдатами уже мало огнём не дышали от того, что их, всех таких крутых и грозных, ждать заставили. До чего же эти вояки нетерпеливы, жуть просто!
Глава 7
Родриго Гонсалес был свято убеждён, что скряга жизнь никогда не даст ему в полной мере тех благ, что он заслужил одним фактом своего появления на свет, а значит, глупо ждать милостей от судьбы, нужно вырвать их у неё с боем и кровью. Родившийся единственным сыном после бесплодных десяти лет брака, и заключённого-то только с целью появления на свет наследника, Родриго с самого детства привык к тому, что он избранный, перед которым открыты все дороги, дворцы и сундуки, битком набитые сокровищами. Но пустоголовая кокетка-жизнь, способная одним щелчком пальцев повергнуть всемогущего властелина в грязь и из той же грязи возродить нового героя, с беззаботным смехом смешала амбициозному мальчишке все карты. Сначала умерла мать Родриго, на хрупких плечах которой лежала ответственность не только за семью и продолжение рода, но и материальное благополучие всех обитателей фамильного замка. Потеря матери донельзя огорчила Родриго, ведь из-за траура он лишился своего первого официального выхода в свет и представления членам королевского семейства! Юный дон Гонсалес скрипел зубами, в своих покоях на чём свет стоит проклинал дурацкие обычаи и так некстати скончавшуюся родительницу, но публично усиленно изображал скорбь. Что поделать, лицемерие – залог успеха и процветания в благородной Испании.
Не успел Родриго оправиться после смерти матери, точнее, тех «неудобств», которые с ней были связаны, как пришла новая беда: оставленный без контроля властной супруги дон Гонсалес пустился во все тяжкие и в скором времени промотал на пирушки и роскошных, пусть и легко доступных красоток всё своё состояние. Путь блестящего придворного для амбициозного юноши оказался закрыт, оставалось идти или в священники, или в военные. Тщательно изучив оба варианта, Родриго предпочёл грубой сутане и показной набожности блеск мундира и звон шпор, после чего не задумываясь поступил в кавалерийский полк, благо к седлу был приучен сызмальства. Неприятной неожиданностью оказалось для пылкого вояки то, что в армии существует жёсткая дисциплина (и кто бы мог подумать!), а офицеры страшно не любят норовящих их превзойти мальчишек, которые и пороха-то толком нюхнуть не успели. Родриго мысленно проклинал всё и всех, но внешне старательно изображал ответственного и исполнительного воина, готового без раздумий отдать жизнь за родную Испанию. Увы, ставшее привычным лицемерие никак не приносило золотых яблок, увенчанных лавровыми венками, в карманах у Родриго по-прежнему было пусто, а слава шла исключительно «с душком». Пылкий кабальеро уже почти отчаялся и решился подать в отставку, чтобы перейти на ранее отвергнутую стезю духовного пастыря (должность не ахти денежная, зато можно весело проводить время с хорошенькими прихожанками, не зря ведь каморки для исповеди такие маленькие и тёмные!), но тут ему удалось-таки ухватить за хвост свою птицу-удачу.