- Хотел бы я знать имя сеньориты, занимающей все твои мысли, - улыбнулся падре Антонио, перебирая круглые, отполированные до блеска чётки.
- А почему Вы решили, что я думаю о даме? – искренне удивился я.
Падре Антонио покачал головой:
- Ты молод, Диего. В твои годы кабальеро думают или о поединках, или о дамах.
Я смущённо кашлянул, сосредоточенно изучая носки сапог.
- Я смотрю на тебя, сын мой, и вижу прекрасную сеньориту, стоящую рядом с тобой, - падре Антонио задумчиво улыбнулся. – Она красива, потому что любит и любима. У неё серое бархатное платье, напоминающее, прости за сравнение, крысиный мех, и густые каштановые кудри. А твоё лицо скрывает чёрная маска.
- Чёрная маска, - я выразительно приподнял брови, - зачем она мне?
- Ты ничего не хочешь мне рассказать? – вопросом на вопрос ответил падре. – Тайна исповеди священна.
А вот не хочу. Чем меньше человек знают мою маленькую тайну, тем крепче сон жителей нашего городка, и прочнее сидит голова на моей шее.
Я беспечно пожал плечами, потянулся и встал, вежливо поклонившись священнику:
- Благодарю за гостеприимство, падре Антонио, мне пора возвращаться.
- От всей души благодарю тебя за то, что не забыл старого священника, - падре Антонио осенил меня благословляющим взмахом руки, а потом крепко обнял. – Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, ты знаешь, где меня найти.
Я поцеловал старику руку и, весело насвистывая, вышел из миссии. Сел в экипаж, старательно не замечая насупленной мордашки Фелипе, ведь благородному кабальеро полагалось путешествовать верхом, ездить в экипажах могли только слабосильные старики и женщины. Кто только придумал эти дурацкие правила!
- Да хранит тебя Господь, Диего! – падре Антонио, который вышел проводить, опять осенил меня благословляющим жестом.
У меня по спине холодок проскользнул, словно кто-то мазнул мокрым пером. Чует моё сердце, неспроста старый священник так за меня переживает, кажется, в Лос-Анхелесе начался сезон охоты на лис, точнее, на одного конкретного лиса. Ну что ж, было бы странно, если бы триумфальное появление Зорро не вызвало у коменданта желания сорвать чёрную маску с головы, а то и с головой неуловимого всадника.
- Едем, Бернардо, - я хлопнул друга по спине и устало откинулся на спинку сиденья, придав себе скучающий вид и прикрыв глаза. Отличный способ спрятать азартный блеск глаз, способный меня выдать.
Я уже успел морально подготовиться к визиту коменданта, а потому меня не встревожили привязанные к коновязи клячи, усиленно изображающие кавалерийских скакунов. Мда, служба в армии плохо влияет не только на людей…
- Дон Диего, - выскочивший едва ли не под колёса экипажа Рэмми воровато огляделся по сторонам и зачастил, - ой, дон Диего, что у нас делается! К нам комендант с солдатами приехали, Вас спрашивают.
Ну вот, как я и думал. Вы предсказуемы, комендант, это не делает Вам чести. А впрочем, на Вашем месте я бы поступил точно так же.
– Зачем я понадобился коменданту? – я устало прикрыл глаза. – Эта дорога меня так утомила, я бы хотел прилечь.
- Дон Диего, - заметивший появление экипажа комендант так спешил лицезреть мою скромную персону, что даже в шпаге запутался и чуть не упал, - я ждал Вас.
Я удивлённо приподнял брови, с помощью Бернардо покидая экипаж:
- Ждали меня? А, понимаю, Вы хотите продолжить наш увлекательный разговор, который мы начали на таможне! Помнится, мы с Вами обсуждали влияние мавританской культуры…
Коменданта отчётливо перекосило. Кабальеро, военный, а никакой выдержки. Отлично, на этом при случае можно сыграть.
- Дон Диего, я прошу Вас примерить это!
Капитан Гонсалес выразительно махнул рукой на груду тряпья, которую я, признаюсь, сначала принял за ком земли.
Эти тряпки? Да ни за что! Такими обносками в Лос-Анхелесе побрезгует последний нищий. Бравые солдаты что, пугало ограбили?
- И что это? – спросил я, с нескрываемым презрением глядя на тряпьё.
- Костюм Зорро, - комендант подхватил одну из тряпок, жестом фокусника встряхнул и развернул её, - это плащ. Наденьте его.
Это плащ?! Комендант, за подобное оскорбление можно и жизнью поплатиться!