- Вы хотите, чтобы я примерил вот это?! – мне даже не пришлось изображать возмущение, наоборот, я изо всех сил сдерживался, чтобы не вызвать коменданта на дуэль за причинённое мне оскорбление. А может, не стоит сдерживаться?
- Дон Диего, я настаиваю на этом, - ледяным тоном отчеканил капитан Гонсалес.
Настаивать на своём в моём собственном доме?! Комендант, Вы переходите все границы дозволенного, а значит, я отхлестаю Вас кнутом не только за старика Игнасио, но и за себя самого!
- Поторопитесь, дон Диего, - комендант буквально пихнул мне в руки то, что его буйная фантазия считала плащом.
Я двумя пальцами взял чёрную драную тряпку, стараясь дышать через раз, чтобы меньше ощущать исходящий от неё сладковато-гнилостный запах. И это, с точки зрения коменданта, плащ Зорро. Кхм. Я кое-как, со второй попытки расправил тряпку (после первой она упала на землю, где ей было самое место), встряхнул её, не столько очищая от пыли, сколько проветривая, и умоляюще посмотрел на коменданта, продолжая держать тряпицу на вытянутых руках:
- Комендант, Вы действительно хотите, чтобы я нацепил это на себя?
- Да! – комендант был суров и неприступен. – И побыстрее, я не могу долго ждать.
Я фыркнул, закатил глаза и, брезгливо морщась и страдальчески кривясь, накинул тряпицу себе на плечи. Клянусь честью, в таких лохмотьях мать родную не узнаешь, не только преследуемого в темноте незнакомца!
- Не так, - рыкнул комендант, но, покосившись на нахмурившегося отца, с вымученной улыбкой добавил. – Прошу прощения, дон Диего, Вы неправильно надели плащ.
А его ещё и неправильно надеть можно? Я с проснувшимся интересом посмотрел на тряпицу, пытаясь понять, как её нацепить.
- Позвольте, дон Диего, я Вам помогу, - Педро Гарсия, излучающий неподдельное добродушие, подошёл ко мне и набросил тряпку мне на плечи, даже завязки добросовестно стянул, заставив меня красочно представить обвивающую шею петлю. – Осмелюсь заметить, чёрный цвет Вам к лицу.
- Гарсия! – рявкнул комендант, взмахом руки заставляя сержанта отойти в сторону.
- Ну как, комендант, у меня достаточно грозный вид? – я старательно выпятил живот, надул щёки и насупился.
Судя по приглушённому писку, который издала крыска, вид у меня был тот ещё. Отец тоже как-то странно закашлялся и поспешил отвернуться, лицо Бернардо застыло, словно высеченное из гранита, а вот солдаты притворяться не стали: зафыркали и загыгыкали. Правда, один гневный взор капитана Гонсалеса моментально заставил бравых вояк вспомнить, что они не просто в гости приехали, а находятся при самом настоящем исполнении служебных обязанностей.
- Теперь маску, - комендант протянул мне ещё одну тряпку, поменьше.
Мне очень интересно, чьё пугало ограбили солдаты? Или они притащили тряпицу, которой протирали пол в казарме? Бр-р-р, надеюсь, это всё-таки наряд пугала.
- Маску? – я взял протянутый мне лоскут и повертел его в руках, честно пытаясь понять, как сие недоразумение вообще цеплять. – Вы уверены?
- У Зорро была маска, - процедил комендант, брезгливо поджимая губы. – Полагаю, так этот жалкий разбойник пытался скрыться от правосудия.
Неа, так я пытался скрыться от отца и его знакомых, что у меня частично получилось: знакомые, в отличие от отца, меня не узнали.
- Э-э-э, Педро, ты мне поможешь? – я отчаялся понять, какие из дыр в лоскуте служили прорезями для глаз, и обратился за помощью к профессионалу.
- Разумеется, дон Диего, - сержант Гарсия с готовностью обмотал тряпицей моё лицо, старательно закрыв на только глаза и нос, но ещё и рот.
- Гарсия!!! – рявкнул комендант так, что стёкла откликнулись печальным звоном.
- Прошу прощения, - пролепетал сконфуженно Педро и прошептал, - дон Диего, а может, Вы присядете, а? Мне так, с позволения сказать, проще будет.
Я философски пожал плечами, стараясь не прислушиваться к звонкому всхлипывающему писку и опять разыгравшемуся у отца приступу кашля. Вот этого, комендант, я Вам точно не прощу! Выставили меня на посмешище перед сеньоритой, а у меня, между прочим, по отношению к ней вполне серьёзные намерения… Так, стоп, у меня намерения по отношению к крысавице? Да ладно, с чего бы вдруг?! А хотя бы с того, что она гордая, умная и уверенная в себе сеньорита, боевая подруга, а не прекрасная статуя, годная лишь на украшение бальной залы.